Путешествие туда и сюда

Заметив, что его снимают, летающий дверг нахмурил свои кустистые рыжие брови и направился к нам. Блогер обеспокоенно поглядел на него и на всякий случай спросил у плута:

– Нам стоит его опасаться? Что-то вид у него какой-то психически нездоровый.

– Пока мы на мосту, нам ничего не грозит, – пожал плечами Локи. – Но позже я бы на твоём месте проявлял осторожность. Он злопамятный.

Тем временем Карлсон подлетел к прозрачной трубе, завис напротив нас и, уперев руки в бока, что-то с грозным видом заорал.

– Что он говорит? – поинтересовался Ароз Азорин.

Не успел Локи ответить, как мой ослик вскинул голову, навострил уши и, прищёлкнув зубами, ответил рыжему карлику на его же языке. Тот рассмеялся и указал на Антуана Пустопорожнего. Ницше ответил, вызвав новый взрыв хохота. Они болтали ещё пару минут, после чего дверг выдал одобрительный, как мне показалось, жест и полетел прочь.

– Что ты ему про меня сказал? – потребовал объяснений Антуан.

– Непереводимая игра слов, – ответил ослик и повернулся к блогеру кормой.

– Дизлайк поставлю! – обиженно проговорил тот, но большего от моего непарнокопытного спутника добиться не смог. Тогда он принялся приставать с тем же вопросом к Локи, но плут только руками развёл:

– Мне не знаком этот примитивный диалект. На нём сейчас даже сами дверги не разговаривают. А асы даже и изучать не стали бы. Так, Труд?

Девчонка согласно лопнула пузырь.

– А откуда его знаешь ты? – наклонившись к уху ослика, тихо спросил я.

– Да кто ж меня знает? – ответил тот.

 – Я, вон, и по-асьи могу, оказывается. Так почему бы и на двергском не поболтать, раз есть с кем.

– И о чём вы говорили?

– Да так. О погоде. О неурожае гороха. О ценах на борщевую корзину.

– Чего? – не понял я. – Впервые слышу, чтобы борщ варили в корзине. Она ж дырявая, сколько прутья не подгоняй. Да и причём тут борщ?

– Я тоже удивился. Но, как воспитанный осёл, виду не подал.

Я почесал макушку. То ли мой скакун чего-то недоговаривал, то ли и в самом деле у него состоялся столь странный разговор.

Может, дело в тонкостях перевода? Впрочем, не имеет значения. Чужие разговоры вообще слушать неприлично, даже если очень хочется.

– А каким образом формируются пути Радужного моста? – всё никак не успокаивался Бронислав Матвеевич. – Насколько я сейчас вижу, они нигде не пересекаются.

– Всё правильно, – кивнул Локи. – Я указываю конечную точку маршрута и свои пожелания, а система строит путь так, чтобы ни в кого не врезаться.