Путешествие туда и сюда

– Но ведь Ницше только что посшибал с десяток пассажиров других линий.

– Я заметил, – хмыкнул плут. – Вообще-то такого не должно было произойти. Чувствую, у Хеймдаля к кому-то будут вопросы.

4

– Ах, вот оно что! – громоподобным голосом возопила мощная тётка в синем рабочем халате поверх поблескивающих из-под него доспехов. Была она, на первый взгляд, ничуть не ниже Тора, а в груди, пожалуй, и пошире. В основном, вперёд. – Вот кто трубу баламутит! А я-то здесь сижу, гадаю!

Её рука взметнулась вверх и вперёд, отчего рыжие кудряшки разметались вокруг головы огненным смерчем.

Плут, похоже, тоже так подумал, поскольку он резво отскочил за мою спину.

– Хеймдаль, я тут ни при чём! – проговорил он, используя меня в качестве живого щита. – Это всё вон тот осёл, – он указал на Ницше, с любопытством поглядывающего на суровую даму.

– Нашёл, на кого свалить! – хэкнула, точно рубила дрова, страж Радужного моста. – Ты б ещё на котёнка какого-нибудь указал, шкодник мелкий!

– Мяу? – из ворота моей рубахи появилась фиолетовая мордочка, и большие уши, почувствовав свободу, тут же расправились локаторами.

Хеймдаль оторопело уставилась на Че. Потом покосилась на Локи.

– Твоя работа, пакостник? Хочешь сбить меня с толку?

– Это ж баба! – услышал я за спиной удивлённый голос. Удивление в нём было столь велико, что исказило его до неузнаваемости. Я так и не понял, кому принадлежала эта опрометчивая реплика.

Страж моста нахмурила рыжие брови, зелёные глазища сверкнули, выискивая болтуна.

– Что ж вы не сказали, что за Радужным мостом присматривает столь прелестная дама? – чуть повысил голос поэт, выступая вперёд.

Хеймдаль нахмурилась ещё больше, подозревая подвох. Но Ароз Азорин уже почувствовал вдохновение. Легонько коснувшись ручки-руки-ручищи суровой дамы, он продекламировал:

Мне нравится, что вы больны не мной,

Но более, что я не болен вами,

И что многострадальный череп мой

Не хрустнет вдруг под вашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешным,

Допущенным в вас покидать словами,

Без риска распрощаться с головой,

Открученной прелестными руками.

Мне нравится еще, что вы при мне

Прибить готовы всех, кто не по нраву,

И прочите всем в адовом огне

Гореть за нарушенье ваших правил.

Что вам стоять на Радужном мосту

Дороже, чем летать под облаками

Но некому сменить вас на посту.