Девушка Лето

Конечно, можно было бы просто бросить трубку, но это же некорректно. Да и доктор Спок не позволяет. – А ты тозе сходи покакай! – милостиво разрешает мне внук.

Я вот что решил, пока Игорешка ходит там по своим неотложным делам: дам-ка я ему все же номер мобильного телефона Катерины. Может, не запомнит – там же вместе с восьмеркой одиннадцать цифр, а не семь, как у домашнего. Хотя, с другой стороны, где семь, там и одиннадцать. Парень-то растет…

И ведь он двозвонился до Катерины! Они пообщались еще какое-то время, потом Катя все же сумела убедить парня, что, во-первых, она никак не может переехать жить к Игорю, поскольку у нее своя семья есть, да и помногу она с ним говорить не может, потому как очень занята.

И постепенно любовь Игоря к тете Кате сошла на нет. А летом, будучи на даче, он влюбился уже в свою ровесницу. Но это уже совсем другая история…

Невидаль на Долгом

Однажды я, как обычно, отправился на рыбалку на пойменное озеро Долгое, это на Иртыше. Ну, может быть, чуть позже обычного, когда солнце уже не просто застенчиво выглядывало из-за краешка горизонта, а уже смело встало во весь свой круглый рост и щедро испускало теплые и ласковые лучи.

И вот когда я стал подходить к известному среди пятерыжцев месту озера, именуемому Красненьким песочком (бьющий в этом месте из крутого склона особенно мощный ключ натаскал на берег озера много железистого и оттого красноватого песка, образовавшего очень удобный для ныряния с него мыс), еще издалека заметил, что вся округлая кромка песчаного мыса выглядит необычайно темной, почти черной.

Ничего не понимая, я даже бросил недокуренную сигарету и ускорил шаг, стараясь все же при этом не шуметь. И когда тропинка уже сворачивала к Красненькому песочку, до которого оставалось, может быть, метров пятнадцать, я своим, тогда еще молодым и цепким взором, выхватил вот такую картину: все полукружие обширного песчаного мыса у самой воды было плотно, как мухами, облеплено… раками! Выложив свои клешни на песок, они смирненько сидели, если можно так сказать, плечо к плечу на мелководье и грелись в ласковых лучах еще нежаркого солнца.

И раков этих было, по меньшей мере, штук сто-сто пятьдесят.

Конечно, если бы они мне позволили, я бы их пересчитал. Но при виде такой поразительной картины я от неожиданности уронил пустое ведро, с которым всегда ходил на рыбалку (и нередко возвращался домой с наполненным!). Чертово ведро, гремя, покатилось вниз, к той самой клешнястой темной кайме.