Пока не пришла Судьба

 – Кто-то из Императорской семьи здесь…

Они въезжали в ворота, где снова был салют, а Альмитта чуть не подпрыгивала в седле, хлопая в ладоши:

– Ах да! Надеюсь, принцесса Джелла здесь! Я так хочу с ней познакомиться!

– Если она и здесь, она явно приехала не одна.

За воротами была построена городская стража: пикинёры и мушкетёры в несколько рядов. Вышедший вперёд офицер салютовал мечом спустившемуся с лошади Альциано:

– Сеньор Альциано, город Хайспаунт радостно приветствует вас и вашу семью, – офицер поклонился: – Сеньор Горбек Вилеккьо к вашим услугам! Коменд…

Альциано сделал беспокойный жест рукой:

– Да, да, сэр Горбек, мы знаем, кто вы, не нужно лишних представлений.

Вы вышли, чтобы проводить нас в покои? Прекрасно! Я поеду, сопровождайте меня, сеньор Вилеккьо, – он поднялся снова в седло.

– С удовольствием, сеньор!

Горбек Вилеккьо не был атлетически сложен и не выделялся богатырским ростом. Он бы, возможно, вообще ничем не выделялся, если бы не шрам на подбородке, полученный им однажды при тёмных обстоятельствах и спускавшийся даже к горлу практически до кадыка.

Когда сеньор Вилеккьо говорил, немного преклонив голову, нельзя было понять, делает ли он это из учтивости или для того, чтобы меньше обращали внимания на его отметину. Носил он богатый, шитый золотом костюм офицера городской стражи с плащом, на котором была вышита всё та же золотая звезда. На голове его был берет с пером, который он снимал, чтобы откланяться, но потом тут же надел снова, точно опасаясь за причёску или избегая возможности получить молниеносный солнечный удар.

– Горбек! – окликнул всадник. – А скажите мне, почему я до сих пор не услышал, что делают императорские знамёна на стенах Хайспаунта? Кто приехал?

Вилеккьо аж запнулся:

– Простите, сеньор, я должен был сразу сказать. Прибыл Его Высочество старший принц Эрхард Ариенкранц, лорд Уэстдена и Армейский Канцлер.

– Это брат Императора? – живо спросила Альмитта.

– И один из самых непредсказуемых Ариенкранцов, которых носила земля… – протянул в ответ Альциано. – По крайней мере, так говорит наш отец.

Город внутри стен дышал совсем по-другому, чем всё, что располагалось за каналом. Улицы были опрятней, вывески стали добротней, кухня пахла приятней, жизнь цвела беззаботней. Дома стали ординарней и чище, перекрёстки будто шире и светлей, люди двигались как-то осмысленней и более упорядоченно.