Лоханка

Наши тачанки отвели вглубь, – как объяснил взводный – чтобы можно было быстро подъехать в нужное место туда, где станет горячо. Мы оказались незанятыми и спустя сутки вернулись в обоз, потому что некомплект в лошадях, и без того бывший большим, после обстрела полка на марше сильно усугубился. И началась у нас жизнь в дороге: то туда, то сюда. Бойцы-то более-менее на месте сидят, а мы то патроны возим, то жратву, то палатки – много разного имущества нужно доставить нескольким сотням крепких молодых организмов.

Дороги здешние отличаются крайне ограниченной проходимостью. Берега для съезда в реку неудобны – болотисты, изобилуют ручейками и зарослями на любой вкус: от крупных деревьев, преграждающих путь торчащими во все стороны корневищами, до густых кустарников. Броды тоже являются серьёзным препятствием. Потом начинаются подъёмы-спуски, выматывающие лошадиные силы и наши солдатские души. К этому следует добавить обстрелы издалека – обычно один-два выстрела, но довольно опасных, прицельных.

То над головой свистнет, то в телегу угодит – так и старшину нашего ранило. Двух лошадок мы тоже потеряли – они, как ни крути, крупная мишень.

Старшим назначили одного из командиров отделений – это сейчас скорее воинское звание, чем должность. То есть в петлице два треугольника. У старшины же, который на самом деле помкомроты – два квадратика, а не пила из четырёх треугольничков, как я примечал в фильмах про войну. Но он пока хромает с палочкой по расположению, потому что в дальней тяжёлой дороге был бы обузой.

Так вот, как-то подходим мы порожняком к станции, где обычно получаем свой груз, и вижу я неподалеку от въезда в посёлок стоит, покосившись, до боли знакомый мне гусеничный экипаж. Один из тех, что собирают у нас в мастерских. Привязал я вожжи к задку телеги Кобланды и подошел поближе. Тут, как положено, часовой при оружии строгим голосом спрашивает:

– Стой! Кто идёт?

– Механик Беспамятный прибыл для осмотра техники, – отвечаю.

– Ах ты прибыл! – обрадовался солдат.

 – Так что у меня приказ, охранять эту бранзулетку, пока не прибудет техник. Принимай машину, а я возвращаюсь к своим.

– Стой, – говорю, – как же так сразу, не покурив, не поговорив, – и протягиваю кисет. Отделенный командир наш тоже подошёл, протянул бойцу фляжку с разбавленном водой… что-то местного производства, кажется. Терпкое такое вино, почти не кислое. Вечно я названия путаю… – Так откуда здесь эта страсть появилась? – спрашиваю.