Внизу наш дом

Снова командировка

Если кто-то думает, что покупка мотоцикла в это время – дело простое, то смею возразить – не так-то это легко. Если один раз повезло, то в другой – дудки. Словом, даже подержанным старьём разжиться непросто. Велосипеды – да, бывают в продаже. Особенно на барахолке. И в госторговле случаются. В общем, я решил, что для меня и так сойдёт.

Оказалось – решил вовремя. Только исполнить не успел – в конце августа меня снова отправили в командировку всё на тот же завод.

– Вот, Субботин, с одной стороны – хорошо, что работник ты справный, – высказался по этому поводу начальник аэроклуба.

 – Положиться на тебя можно в любом деле. Но другим, оказывается, тоже такие надобны. А если эти другие – начальники, то и не знаешь, радоваться, или грустить. Эх-х! Заберут тебя от нас. Чую – заберут.

Я, как мог, постарался его успокоить и убедить в том, что не дам согласия на перевод. Хотя… я ведь тут на птичьих правах и опекуна у меня нет. А что – назову, если что, этого дядьку своим опекуном. Формально я ведь числюсь в его заведовании, а летать он мне ни разу даже не попытался запретить.

Имею в виду, на своём собственном частном самолёте. На У-2 я и сам не прошусь, чтобы не ставить его в неудобное положение и не подставить в случае чего. Так что у нас вполне себе мир-дружба-жвачка. Он и премии мне выписывает изредка. Маленькие, но всегда кстати. И не за красивые глаза, а за хорошую работу – то есть воспитывает.

Нет, мне из-под его крылышка выбираться не с руки – кто ещё так прикроет? Имею в виду в мирской жизни.

«Крышу», которую предоставляет ведомство, где работает товарищ Конарев, лишний раз лучше не беспокоить. Особенно бытовыми вопросами. Могут неправильно понять.

* * *

В Горьком была готова «спарка» И-17, на которой меня в воздух никто не выпустит. Потому что знают, сколько лет мне по документам. На У-2 выпускают без проблем – для заводчан я – командированный. Кроме того, направлен на приёмку. Лишний раз беспокоить требованием предъявить документы того, от кого зависит план, никто не станет.

Ну и работу эту я делаю хорошо, выявляя все «шероховатости» в рабочем порядке без лишней волокиты и бумажной возни, за что имею возможность покружить в небе и «пофигурять», как пожелаю.

А в конструкторской службе есть человек, который не станет подвергать риску юный неокрепший организм. Зато он подвергает нешуточной нагрузке мой разум – готовый самолёт – всего лишь прототип. Облётанный, испытанный, добротно сделанный, но не серийная машина.