Между двух миров

Это понимали все – и тролли-купцы, деловито, но с неслыханным энтузиазмом осваивавшие с помощью невесть откуда взявшихся армий приказчиков новые рынки, и полусумасшедшие маги – создатели новых заклинаний, десятками напрашивавшиеся на аудиенции к Гансу и Эссену.

Все они просили покровительства и, конечно, денег для доведения до ума новых заклятий и нового магического оружия. Все это выходило далеко за рамки простой войны. То, чему положило начало битва под Гамбургом, двигалось подобно горной лавине.

Неотвратимо и быстро. Еще год, может быть, два – и империя фон дер Хонников станет могучей торговой и магической державой, неуязвимой для внешнего вторжения.

Эссен начал торопливо одеваться, не переставая размышлять. Зачем лично ему, сластолюбцу и эгоисту, весь этот новый, великий Фатерлянд? Эссен ощущал, что знает ответ на этот вопрос, но просто не мог его сформулировать. Здесь и сейчас было ясно одно – от того, выйдет ли он в эту стылую, страшную ночь, в которой охранники бьют людей, зависело – получит ли его и Гансово неслыханное детище возможность по настоящему заявить о себе на весь Лагенвельт.

Да что заявить. Под угрозой находилось само существование новой империи, которая пока зависела от найденного оружия, служившего единственным инструментом подчинения и убеждения врагов.

И вдруг Эссен понял, почему он так боится улицы. Именно для слежки и контроля за теми, кто вот также приходил на судьбоносные развилки своих жизней, Властелины Случайностей и создали когда-то очень давно Орден Хранителей.

Все то, что происходило с ним и Гансом до сих пор, с точки зрения привычной жизни в Лагенвельте, было фантасмагорией.

Эссен понимал, что все это не могло остаться без внимания Ордена. Вполне возможно, что и пуля, нашедшая его во время обучения новобранцев и чуть было не отправившая его на тот свет, была не случайной. Неумелую руку солдата подтолкнули те же самые хранители.

Это их стиль. Он был почти уверен, что за всем этим стояли они.

Советник вдруг понял, что они с Гансом чем-то похожи на неразумных детей, играющих на дне высохшего пруда под только что построенной запрудой. Там, наверху, накапливает силу остановленная ей вода. И кто знает, от какого чиха плотина прорвется, и на их головы обрушится вся мощь неслучившихся случайностей. Можно было сойти с ума от таких мыслей.

Но чувствовал Эссен и другое.