Там, где твое завтра

Остаток недели тянулся невероятно долго. Чем я ни начинал бы заниматься, мысли возвращались к Марии. Все валилось из рук, и таким рассеянным я не был, наверное, еще никогда.

С обеда субботы я старательно утюжил брюки. Долго думал, стоит ли надевать костюм. Все же это был театр, и в этот раз со мной были не друзья-студенты. Не выдержав, позвонил Славику. Он был человеком опытным, любителем всяких светских мероприятий и уж наверняка знал, как должен выглядеть мужчина в такой ситуации.

– Махни рукой. Там кто в джинсах, кто в чем.

Не парься. Что нравится, то и надевай. А лучше практичное что-нибудь. Ты потом куда после театра? К себе пригласишь? – Славик успокоил, но его любопытство показалось не самым тактичным.

– Не парься. – Как же я не люблю это слово в некоторых контекстах, но оно все активнее входило в словарный запас моих друзей и невольно вырвалось у меня. Порой начинало казаться, что вся их жизнь проходит легко и беззаботно, следуя этому простому принципу. – Так она и пошла. – Я не знал, что ответить, и ляпнул совсем не то, что хотел бы сказать.

– Друг, ты потихоньку теряешь нить жизни. – В голосе Славика проскальзывали нравоучительные нотки. – Кафе, шампусик, стандартная схема. Вы же, чай, не маленькие.

– Разберусь. – Я уже пожалел, что позвонил.

Не сказать, что настроение испортилось, но разговор не понравился, а потому не выходил из головы. Наверное, я слишком много пытался читать между строк и додумывать, но не заметить, что отношения с друзьями совсем не те, что были пару лет назад, я не мог.

Оно было и понятно: они стремительно набирали вес, а я барахтался где-то далеко позади, в другом мире и с другими интересами. С этими размышлениями я добрался до остановки, где мы договорились встретиться.

– Что за думы печальные на челе?

Мария стояла рядом, а я и не заметил, как она подошла. Почему-то был убежден, что она приедет на автобусе, и выглядывал только те маршруты, которые шли из ее района.

– Да ничего. Задумался. – Я смог лишь пожать плечами, растерянно хлопал глазами и не мог связать пары слов.

Мелькнула мысль, что, если бы меня попросили рассказать, о чем я думал минуту назад, вопрос поставил бы в тупик. Это было и ожидание предстоящей встречи; откуда-то набежавшее волнение; всплывали обрывки разговора со Славиком; недовольство собой и тем, что не смог ответить достойнее и умнее. Хуже всего, что в автобусе кто-то наступил на ногу, и теперь на ботинке, который я старательно доводил до блеска, пропал глянец.