Звенья разорванной цепи

Они окружили меткого стрелка Николая, пожимали ему руку, хлопали по плечу, громко восхищались его подвигом. Доля похвал досталась и ленивцу Гнедко, стоявшему рядом. Ему скормили целых две пшеничных лепешки «пита», обильно намазав их медом. Мерину угощение понравилось и, требуя добавки, он толкал головой молодого слугу княгини Мещерской.

Тем временем Флора, поручик Чернозуб, сержанты Прокофьев и Ермилов устроили военный совет. Само по себе нападение их не испугало. Бойцы разведывательно-диверсионнной группы, действовавшей в Крыму с 1780 года, попадали и в более жесткие переделки.

Хотя власть на полуострове тогда вроде бы принадлежала русскому союзнику – светлейшему хану Шахин-Гирею, турецкая разведка «Мухабарат» в мусульманском и средневековом по своему устройству государстве чувствовала себя как дома, проводила операции нагло и уверенно.

Разложив карту прямо на дороге, они обсуждали варианты дальнейших действий. Целью их поездки являлась встреча с бывшим мурахасом – Али-Мехмет-мурзой, проживающим в Бахчисарае.

Переговоры с ним должна вести Аржанова. Но дорога впереди еще длинна, и было сомнительно, выдержит ли этот путь Анастасия. После падения вместе с Алмазом правая нога у нее начала опухать так сильно, что пришлось разрезать ботфорт от щиколотки до колена и приложить к икроножной мышце спиртовый компресс.

– Та ни як же ж це неможно, ваш-выско-бродь! – говорил Чернозуб, в тревоге глядя на Аржанову. – Трусись воны в блин, цьи бусурманы! Треба нам дуже швыдко вертаться у Севастополь.

– Наверное, ты прав, – отвечала ему курская дворянка, трогая рукой лоб: у нее поднималась температура.

– Возьмем трофейную арбу, – предложил Прокофьев. – Вы поедете в ней, устроившись на одеялах.

– А мой Алмаз?

– Разрешите доложить, ваше сиятельство, – сержант вытянулся по стойке «смирно». – Пуля раздробила жеребцу лопатку… Если выживет, он все равно будет хромать. Это – уже не строевая лошадь. Оставим его здесь. Орлы-стервятники и черные грифы расклюют труп.

– Что?! – Флора в бешенстве подняла глаза на Прокофьева. – Ты чего городишь, сержант?.. Бросить Алмаза на съедение хищным птицам?!

Потупившись, кирасиры замолчали. Они знали, как привязана к своей лошади княгиня Мещерская, как «араб» спас хозяйку при османской засаде у деревни Джамчи, как уносил ее от преследования мятежников в этой же северо-западной степи. Но есть предел любви к животному, особенно – в армейской кавалерии.