Звенья разорванной цепи

 – Для поиска врагов командирам крейсерских судов севастопольской эскадры нужны более точные сведения.

– Я составил донесение, госпожа, – назир «Сулу-хана» опустил руку за пазуху своего суконного кафтана и извлек бумажный свиток. – Имена владельцев фелюг в нем указаны. Может быть, командир гарнизонного батальона в Гезлеве просто их арестует и тогда…

Однако Дервиш не договорил. Стекло в окне со звоном раскололось на куски, в комнату влетела и воткнулась в пол длинная стрела, посредине обернутая полоской холста, для надежности прихваченного сапожной дратвой.

Энвер опустился на колени, подполз к стреле, выдернул ее из пола и размотал неровно отрезанный холст. На нем черными чернилами была выведена кириллицей татарская фраза: «Кызъ Шайтан-нынъ! Иолджу олмак бунданъ!»

– Дочь Сатаны! Убирайся вон отсюда! – вслух перевела Аржанова.

– Это все он, – пробормотал молодой турок, не поднимаясь с колен. – Хаджи-Джафар-эфенди.

Тут дверь с шумом распахнулась. На пороге вырос могучий поручик Чернозуб с большим армейским пистолетом в руке.

Сначала он бросил тревожный взгляд на курскую дворянку и с облегчением перевел дух, а потом наклонился к Энверу и взял у него стрелу.

– Мы услышали звон стекла и сразу догадались, – на чистом русском языке произнес казак Полтавской губернии. – Из своего окна мы увидели человека, убегающего по улице. Темнота скрыла его.

– Совсем они тут обнаглели, – задумчиво сказала Флора и развернула донесение евпаторийского осведомителя секретной канцелярии Ее Величества, чтобы немедленно его прочитать.

Энвер, смелостью в бою никогда не отличавшийся, на коленях же добрался до диванчика, который стоял далеко от окна, сел на него и большим красным платком вытер пот, льющийся со лба. Он надеялся, что с улицы разглядеть людей на втором этаже дома и в слабо освещенной комнате никому не удалось бы. Стреляли просто по окну. Но террорист, конечно, знал о проживающей в этом номере русской путешественнице.

Такие сведения мог ему передать лишь человек, работающий в «Сулу-хане».

Следовательно, под подозрение попадали два конюха, повар и его помощник – мальчишка-поваренок, конторщик и три прислужника, накрывающие столы в чайхане и убирающие в комнатах за постояльцами. Можно предположить, что имам Джума-Джами при постоянных и дружески-деловых отношениях с Энвером не очень-то ему доверяет и потому держит в «Сулу-хане» своего лазутчика. Подобный вывод огорчал Дервиша больше всего и заставлял беспокоиться о будущем.