Звенья разорванной цепи

Потому без всяких помех, даже демонстративно, татарин в зеленой чалме шахида встал в арбе во весь рост и навел ружье на Аржанову. Однако нажать на спуск ему не удалось.

Как же едко шутили в походе кирасиры над ленивым неповоротливым Гнедко и его неумелым всадником Николаем! Зато сейчас толстый гнедой мерин в степь не бросился. Он лишь пятился по дороге назад, мотая вислоухой головой. Молодой слуга княгини Мещерской сдернул с плеч егерский штуцер и произвел выстрел навскидку, ибо времени на тщательное прицеливание через «диоптр» он уже не имел.

Николай попал шахиду в живот. Рослая фигура воина Аллаха будто переломилась пополам, длинное ружье выпало из рук, а сам он повалился на дно арбы. Это послужило сигналом для остальных. Они вскочили на привязанных к повозкам оседланных лошадей и, нещадно нахлестывая их ногайками, поскакали в сторону деревни Камышлы.

Чернозуб, добравшись наконец-то до пистолетов, спрятанных в двух кожаных кобурах при седле, выстрелил татарам вслед. Начали стрелять по ним и другие кавалеристы, вернувшиеся к дороге.

Все пули, как говорится, «ушли за молоком». Прокофьев и Ермилов, взяв с собой шестерых солдат, пустились в погоню. Но, конечно, догнать восточных наездников не смогли. Те словно растворились в желтом степном мареве.

Жаворонки пели по-прежнему звонко. Их песня, состоявшая из чередования коротких и длинных звуков с посвистом, лилась над неподвижным, ровным, бесконечным пространством. Аржанова подняла глаза к небу и возблагодарила Всевышнего за удачу.

Пусть вороной жеребец Гром лежал бездыханным, а ее верный Алмаз пытался подняться, но это у него не получалось. Ее правая нога, придавленная к земле при падении лошади, болела сильно, но едва ли тут пострадала кость. Все остальные бойцы отряда были живы, здоровы и взволнованно обменивались впечатлениями от недавней схватки.

Исламские террористы бросили на дороге обе арбы и своего тяжело раненого товарища. Прихрамывая и опираясь на руку сержанта Прокофьева, Флора доковыляла до первой повозки: шахид в залитом кровью кафтане лежал там, прижав руки к животу.

Рана его была смертельной и доставляла мусульманину страшные мучения.

– Как тебя зовут? – спросила Анастасия.

– Имран-мурза из рода Мансур.

– Где ты научился стрелять из ружья?

– В Стамбуле.

– Тебе много заплатили?

– Деньги тут ни при чем, – глаза раненого сверкнули. – Убивать вас, кяфиров, велит Аллах, Всемилостивейший и Всемогущий. Джихад скоро победит.