Тихие прикосновения

Мет внезапно увидел череду картинок о здоровяке и его жизни и начал выплескивать их словами прямо в болезненно искривленное лицо здоровяка:

– Мамочка?! Она тебя бьет шнуром, а ты визжишь как девчонка и врешь потом, что это сестру лупили! Ты крысеныш из старого двора! А если узнают в новом о тебе правду и твой отец узнает об этом, то придется тебе иметь грязные брючки … на попке!

Злость все еще гуляла в Мете грозовыми волнами и он снова стал сминать ватность в камень, готовясь добавить злому, но здоровяк как почувствовал, что будут еще бить и затараторил, заискивающе глядя ему в глаза:

– Ты это того! Никому не говори ладно, Да?! Я шутил! Мы не будем нападать больше на тебя! Давай дружить!

– А я не боюсь никого и тебя тоже! Либо дружим, либо мне нравится драться! Я ещё могу сестру младшую позвать.

Она быстро тебе выжжет светом сердце!

Не успел он договорить, как троица исчезла, взметнув песок из-под их ног. Раздался звонок окончания перемены.

За партой Жано спросил его, что троица старших хотела от него.

– Убежать! – рассмеялся Мет и тут же получил замечание за смех в классе. Мету в принципе понравилось в школе. Инцидент с нападением никак его не напугал, а только немного разозлил.

– « И я смогу сковать свой меч!» – вдруг осенило его осознанием точности слов старца из сна.

После школы его встречали родители. Папа подарил ему книжку "Канон для будущих властелинов".

Вари, приехавшая с ними стала радостно показывать ему свой рисунок с бабоськой, но внимательно присмотревшись к Мету, молча, только молча, погладила его по руке. День был теплым и безветренным, родители заехали по-дороге в парк погулять. Они поняли, что их родителям хочется вместе погулять и молча, шли молча а не носясь взад и вперед как всегда, довольные своей сообразительностью за ними. Этой осенью на рябинах созрело много кистей с ярко-красными ягодами и ветви с оранжево-желтыми листьями сгибались от их тяжести.

– Зима будет холодной и большой. У меня на родине так говорили глядя на богатый урожай рябины. – сказал папа. А мама вдруг стала напевать:

– "В саду горит костер рябины красной,

Но никого не может он согреть. …

И папа стал ей подпевать:

– Не обгорят рябиновые кисти,

От желтизны не пропадет трава,

Как дерево роняет тихо листья,

Так я роняю грустные слова.