Христианум Империум, или Ариэля больше нет. Том III

– А те, кто имеет боевой опыт, не привыкли что-либо формулировать.

– Господин Робер, ваша книга уникальна, но рыцари никогда не примут всерьёз то, что написал о них гражданский человек, и отчасти будут правы. Итак, предлагаю следующее: я напишу к вашему тексту предисловие, послесловие и комментарии. В вашем тексте не поправлю ни одного слова. В моей части текста вам, конечно, тоже не будет позволено поправить ни одного слова. То, что у нас совместными усилиями получится я рекомендую использовать в качестве учебного пособия для тех, кто получает высшее образование.

Согласны7

– Почту за честь.

– И давайте-ка, голубчик, сотрудничать. Если вы ещё не слишком сжились с ролью непризнанного вольного художника, то вам стоило бы послужить империи.

– Вы прочитали мой текст. Неужели его написал вольный художник?

– Некоторые признаки интеллигентской дури в вашем тексте безусловно прослеживаются, однако, вы действительно рождены для того, чтобы служить. У вас душа рыцаря, но вы не человек меча.

Редкий случай. Я буду не я, если пройду мимо такого случая.

***

Так прошло года полтора. Роббер уже фактически не был учителем Северина, передав ему всё, что мог, и даже фехтовали они теперь почти на равных. Они встречались просто, как друзья, сумев таковыми стать, несмотря на значительную разницу в возрасте. Обсуждали прочитанные книги, разные исторические вопросы. Северин заметно подрос и теперь уже мог порою и спорить с Робером, что последнему только нравилось.

Быт детского дворца уже казался Северину слишком детским. И слишком дворцовым. Он, как губку выжимал преподавателей одного за другим, и ему становилось скучно, а жизнь в роскоши сама по себе не могла его радовать. И вот всё разрешилось.

Глава III, в которой Северин

встречается с императором Дагобертом

В детском дворце ожидалось прибытие императора с наследником престола. Большого переполоха это не вызвало, дворец и так всегда сиял чистотой, так что дополнительной уборки не потребовалось.

Одного юного поэта попросили прочитать императору свои стихи. Юный столяр захотел подарить императору резную шкатулку своей работы, его порыв одобрили. Подумали и сочли уместным показать танец мальчишек, занимавшихся в танцевальной студии, и решили, что этого достаточно. Все знали, что император не любит слишком торжественных приёмов и заорганизованности. Чтобы снискать его благоволение, надо было держаться как можно естественнее и проще.