Христианум Империум, или Ариэля больше нет. Том III

Те, кто к приезду императора «красил траву» всегда впадали в немилость. Император пообедает с детьми, с кем захочет, поговорит, что захочет, посмотрит, и как всегда что-нибудь сымпровизирует, к чему готовиться бесполезно.

И вот император в сопровождении наследника, одного рыцаря и двух сержантов появился во внутреннем дворе дворца. Его встретил Тристан в своём обычном зелёном плаще. Он низко, но без раболепства поклонился, император в ответ сдержанно улыбнулся и кивнул. Дагоберт осмотрел двор, по которому, как ни в чём не бывало, прогуливались стайки мальчишек.

– Когда-то здесь стояло множество столов, проходили знаменитые обеды у пресвитера Иоанна. Тристан, вы когда-нибудь бывали на таком обеде? – спросил император.

– Нет. Никогда не рвался.

– Я тоже не рвался. Но однажды пресвитер пригласил меня к себе на обед. С того дня я уже не знал спокойной жизни.

– Но ведь вы никогда об этом не жалели, ваше величество, – немного грустно улыбнулся Тристан.

Император молча кивнул. Тристан спокойно продолжил:

– Наши ребята хотят показать вам свой танец, если вы не против.

Император опять кивнул. Тут же подбежавшие мальчишки начали танец под скромный аккомпанемент пары бубнов. Тристан не смотрел на детей, он много раз видел этот танец и знал, что ребята не подведут. Воспитатель искоса наблюдал за глазами императора, цепкий взгляд которого ловил каждое движение танца, как будто он был профессиональным хореографом. Когда ребята закончили и, подбежав к императору, весело поклонились ему, он сказал:

– В вашем танце есть жизнь.

Это главное. Молодцы.

– Один из наших мастеров хочет преподнести вам подарок, ваше величество, – продолжил Тристан.

Подошёл мальчишка со шкатулкой и робко протянул её императору, который внимательно рассмотрел резьбу и покачал головой.

– Тонкая работа. А орнамент ты скопировал или сам придумал?

– Сам, – совсем заробел мальчишка.

– У тебя талант. Я уже знаю, что буду хранить в этой шкатулке.

Потом юный поэт прочитал стихотворение о рыцаре Ариэле, который забрался на скалу, где жили орлы, подарившие ему волшебный камень мидриз.

Этот опус не блистал совершенством, но юный поэт так прочувствованно жестикулировал, так глубоко переживал возвышенность своего сюжета, что когда он закончил, император обнял его и сказал: «Спасибо, сынок», после чего поэт выглядел совершенно ошарашенным.

– А военное дело многие выбрали? – спросил император.

– Есть такие, хотя не большинство.