Аризона на троих. Самый быстрый

Если в тот день, когда он впервые увидел садящуюся в дилижанс Алисию, из-под её шляпки свисал на спину роскошный хвост тёмных волос, то на второй день волосы были сплетены в косу, а на третий и вовсе спрятаны под шляпу. Запылённая юбка покрылась пятнами, рукава блузки засалились, но, несмотря на это, девушка с каждым днём приобретала в глазах Генри всё большую и большую привлекательность.

С утра Генри и Алисия несколько раз пытались разглядеть карту сквозь очки, но каждый раз Джед вспугивал их тем, что оборачивался в седле.

Вскоре он и вовсе перестал уезжать по своему обыкновению вперёд, а сонно покачивался в седле рядом со своими спутниками.

Генри от досады готов был локти кусать. Каково это – знать, что у тебя в руках разгадка величайшей тайны, а ты не можешь подступиться к ней из-за какой-то безделицы. А если эта "безделица" рядом с тобой спокойно и безмятежно, словно издеваясь, покачивается в седле, тут уж можно возненавидеть кого угодно.

Молодой человек и в самом деле дошёл до ненависти к этому неотёсанному аризонцу, который обращался к нему с таким апломбом, будто это он, а не Генри окончил университет и перечитал почти всю Европейскую классическую литературу. Впрочем, злость прошла быстро, и аризонский грубиян стал восприниматься неотъемлемой частью путешествия – одним из тех препятствий, без которых не бывает настоящих приключений. А ещё этот аризонец был хорошим типажом для будущих газетных репортажей.

Две недели назад Генри и Тома вызвал редактор. Генри сразу понял, о чём пойдёт речь, – пулитцеровская «Нью-Йорк Уорлд» уже в нескольких номерах печатала путевые заметки своего автора с Дальнего Запада.

– Я хочу, чтобы вы отправились в Аризону, и вернулись оттуда с путевыми заметками, которые были бы на голову выше этой писанины. – Редактор бросил на стол перед молодыми репортёрами свежий номер «Нью-Йорк Уорлд». – Вы должны сделать так, чтобы освоенный Восток не просто узнал о неосвоенном Западе, а почувствовал дух приключений, романтику освоения новых территорий.

И чтобы он почувствовал это, не подвергаясь опасностям и не неся никаких расходов, а удобно устроившись в любимом кресле. Вы должны поразить всю читающую Америку.

Так из промозглого мартовского Нью-Йорка Генри неожиданно попал в аризонскую буйную весну, которую по нью-йоркским меркам можно смело было считать знойным летом.