Аризона на троих. Самый быстрый

На счастье, заднее колесо дилижанса налетело на валун, отскочило и покатилось, обгоняя карету. Превратившись в подобие индейской волокуши, задок экипажа утонул в пыли. Теряя скорость, перекошенный набок дилижанс доволочился до каньона, замер на краю в ту самую секунду, когда взлетевшее как с трамплина заднее колесо, описав над пропастью дугу, исчезло в каньоне.

Наступила такая тишина, что стал слышен клёкот парящего на фоне синих туч грифа. Колёса дилижанса нависли над пропастью, поблёскивая обручами кованных ободьев, – отполированных аризонским песком и измятых камнями.

Высокие козлы находились прямо над передней осью и репортёр, которого от пропасти отделяла только подножка кучерского сидения, порывисто раскинул руки в стороны, будто собирался, уподобившись грифу, поймать растопыренными пальцами поток восходящего воздуха. Но причина, заставившая его сделать это была гораздо прозаичнее: он инстинктивно пытался удержать равновесие – и своё, и всего дилижанса, который при любом неосторожном движении грозил рухнуть в каньон.

Девушка замерла в неловкой позе, распластавшись по стене дилижанса. Выждав секунду и убедившись, что карета не собирается падать, она осторожно оторвала ногу от края оконного проёма, так же осторожно вернула её на козлы. Боясь дышать, она очень медленно потянула руку к зацепившемуся подолу, будто боялась резким движением разозлить притаившуюся гремучую змею…

И всё же в тот момент, когда девушка осторожно высвободила подол юбки, небольшой камень под колесом экипажа, не выдержав навалившейся на него тяжести, со скрипом сдвинулся, выскользнул из-под обода, и передние колёса дилижанса провалились в бездну.

Удар скалы о днище кареты сбросил пассажиров с кучерского сидения, как необъезженный мустанг скидывает нерадивого седока. Экипаж повис, балансируя на грани, подобно весам хитрого аризонского лавочника.

Незнакомец на крапчатом мустанге подоспел как раз в тот момент, когда законы физики наконец определились относительно центра тяжести и угрожающе склонили карету над пропастью.

Незнакомец склонился с седла, восьмёрками обмотал конец лассо вокруг деревянной развилины, оставшейся от старого железного дерева.