Аризона на троих. Самый быстрый

Впрочем, он не успел окончательно расстроиться из-за этого, ибо Джед неожиданно выхватил револьвер, от бедра выпустил весь его боезапас в скалу.

Все шесть пуль легли в одно и то же место, выбив в скале углубление. Эхо выстрелов ещё выло в скалах, а револьвер, лихо крутанувшись вокруг пальца, уже покоился в кобуре, руки Джеда небрежно лежали на поясе. Всё произошло так быстро, что Генри за это время не успел бы даже поднять дуло револьвера к цели.

– Меткость вещь важная, но она ничего не стоит без быстроты, – назидательно сказал Джед.

 – Какая польза от меткости, если противник всадит в вас все шесть пуль пока вы целитесь? Никогда не беритесь за револьвер, мистер Нью-Йорк! В Аризоне вас уложит любой мальчишка. Мой вам совет: если случится стрельба, падайте на землю и не поднимайте головы. Оставьте мужские игры мужчинам, и пробейте новые дырки в вашем поясе, – смотреть не могу, как вы его постоянно подтягиваете. Вы же не мальчишка, теряющий штаны.

Генри в бессильной злобе отфутболил лежащий под ногами котелок.

Поигрывая плечами, отошёл в сторону, но вскоре взял себя в руки и, глядя, как его спутники возятся с костром, поднял котелок, спустился к реке.

Невольно сравнивая себя с этим неотёсанным аризонцем, Генри всё чаще чувствовал непонятную и постыдную неуверенность в себе. А в каждом движении Джеда, напротив, сквозила неспешная не показная уверенность человека, знающего себе цену. Но несмотря на эту внутреннюю неспешность и основательность, Джед был быстр не только в стрельбе – он мгновенно принимал решения, без проволочки управлялся со всеми делами.

Он даже ел так же быстро, как принимал решения, – бывало уже шёл мыть тарелку, когда Генри ещё недоумённо смотрел на свою порцию бобов, не съеденную даже наполовину.

Когда Генри вернулся в лагерь, Алисия и Джед уже сложили в круг камни, готовя очаг. Генри сердито поставил на землю котелок и, чувствуя, что нарушил своим появлением разговор, взял катану и блокнот, оглянулся в поисках места, где можно было бы уединиться.

Прилегающая к лагерю сторона скалы была уступчатой, и молодой человек легко, как по ступеням, поднялся на плоскую вершину. Отошёл подальше от края площадки, чтобы Алисия и Джед не могли видеть его.

Дома в Нью-Йорке он всерьёз занимался кэндзюцу – японским искусством владения мечом. Его учителем был старый, но такой ловкий и выносливый японец, что мог вымотать молодого человека за каких-нибудь десять минут поединка и при этом даже не запыхаться.