Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

– Говорят, будто бы вы украли у профессора Корби ящики с костями какого-то редкого динозавра. Так ли это?

– Было дело с ящиками, – Уэлш несколько секунд молчал, видимо, предаваясь воспоминаниям. – Знаете, кто такой амфицелий?.. Это крупнейший из динозавров, существовавших на нашей планете. Почти десять лет назад мой учитель Эдвард Коуп описал его по найденному позвонку. Сам позвонок не сохранился, поэтому существование амфицелия в научном мире до сих пор считается лишь косвенно подтверждённым фактом. И вот в прошлом году я нахожу в Колорадо сразу несколько таких позвонков.

Представьте себе окаменелую кость высотой в полтора ваших роста, вот это и будет позвонок амфицелия. Зрелище, скажу вам, грандиозное. Я был в ожидании величайшего открытия и ни секунды не сомневался в том, что найду весь скелет, но в дело вмешался Корби… – Профессор бесцельно взял со стола карандаш, покрутил его в руках, досадливо бросил на стол. – Этот человек очень ревностно относится к открытиям, которые делают его конкуренты.

– Да, уж! О недобросовестной конкуренции между вами и профессором Корби ходят легенды.

– Как раз о недобросовестности я и говорю. Над раскопом нависала огромная скала. Ночью, когда мы спали, прогремел ужасающий взрыв, вершина скалы рухнула, раскоп вместе со всеми находками оказался погребённым под огромными глыбами. Одно из величайших открытий в палеонтологии было уничтожено.

– А почему вы решили, что это дело рук профессора Корби?

– А кому это ещё нужно, кроме него? Этот человек готов пойти на преступление против науки, против человечества, лишь бы добиться первенства.

– И вы решили отомстить ему подобным же образом?

– Увы, я принял правила игры. Только я ничего не уничтожал! – Профессор вскинул ладони, словно говоря этим жестом: «стоп». – Всей этой дурной славой я обязан вашему брату журналисту, а между тем все мои мнимые преступления свелись к тому, что я вскрыл ящики с окаменелостями, найденными экспедицией Корби. Профессор раструбил на весь мир, что сделал величайшее открытие, а в ящиках оказались кости банального игуанодона.

Лучшая защита, как известно – нападение, вот профессор своими россказнями и создал мне славу преступника от науки.

Уэлш замолчал, глядя в окно. Просёлок свернул в сторону от железнодорожного полотна, и бордовое облако пыли скрыло уходящий прочь дилижанс. Низкие лучи солнца насквозь – из окна в окно – пронизывали вагон, радужно светились в хрустальных подвесках люстры.