Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

 – Говоря о планах на будущее, я имею ввиду не экспедицию, в которую вы собираетесь, а в более широком смысле, с перспективой на несколько лет вперёд.

Уэлш ответил неожиданной фразой:

– На будущее очень много планов, но палеонтология теперь остаётся на втором плане.

Генри был так изумлён, что на время даже забыл о заготовленных каверзных вопросах. Рука с блокнотом повисла вдоль туловища, вторая взлетела озадаченно почёсывать тупым концом карандаша переносицу.

– Простите, профессор, помнится год назад в интервью газете «Нью-Йорк Уорлд», вы сказали, что вся ваша жизнь связана с палеонтологией, которая для вас альфа и омега.

– Времена меняются, мистер Шелдон! – Стоя на одном колене и, сопя от усердия, профессор заново укладывал в чемодан вещи, пытаясь выиграть немного свободного пространства. – Но развивать эту тему я сейчас не намерен, нам ещё представится такая возможность.

– Когда?

– Скоро. – Уэлш опустил крышку, – чемодан снова не закрывался.

Сунув карандаш за ухо, Генри поспешил на выручку: присел, коленом прижал крышку чемодана.

Профессор защёлкнул звонкие металлические замки.

– Я знаю, вам не терпится спросить меня о наших отношениях с профессором Корби. Ведь так? – Уэлш широко улыбнулся, шутя погрозил молодому человеку пальцем. – Знаю я вас, репортёров: заготовили ведь дюжину-другую каверзных вопросов?

– Заготовил, – честно признался Генри, продолжая сидеть на корточках напротив профессора, и хлопая себя по карманам в поисках карандаша. – Ведь ваше молчание порождает слухи один нелепее другого.

Мне кажется, давно пора отделить слухи от правды. А правду знаете только вы и профессор Корби.

– У Корби своя правда, у меня своя. – Профессор кивнул подбородком, подсказывая молодому человеку: – За ухом.

– Что за ухом?

– Карандаш. Считайте, вам повезло, я помогу вам разобраться в наших непростых отношениях с профессором Корби. Увы, в них почти нет науки – обычные житейские дрязги.

Генри суетливо пристроил на колене блокнот, взял наизготовку карандаш, но не успел и рта раскрыть, как в сумрачной прихожей тонко задребезжал дверной колокольчик.

Отдуваясь и вытирая тылом ладони взопревший лоб, Уэлш поднялся с корточек, вышел в прихожую и вскоре вернулся в сопровождении извозчика в длинном фраке и с павлиньим пером на чёрном цилиндре.

Пока извозчик выносил чемодан, профессор распустил завязки штор, подколотых к краям оконных проёмов. Бордовый бархат скрыл залитый солнцем сквер.