Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

Спустя некоторое время усталость поборола обиду, – Генри начало морить ко сну, но едва он прикрывал глаза, ему чудилось лицо Луиситы: красиво очерченные губы с затаившейся в углу усмешкой, тёмные глаза, падающие на щёку волосы.

Он сонно клевал носом, спохватывался, встряхивая головой… Что за наваждение? Надо думать, об Алисии. Что с ней? Как с ней обходятся в поезде? Как завтра вырвать её из лап Хэлфорда? Луисита сказала, надо ждать момента, который приходит сам собой, если ты его караулишь. Генри часто слышал такую же фразу от Джеда.

Генри сонно уронил голову, коснувшись лбом сена, но спустя секунду встрепенулся, сонно тёр указательным и большим пальцами глаза, чувствуя, что Луисита неотрывно смотрит на него. Скрывая неловкость, он тёр глаза дольше, чем в том была необходимость, а ощущение чужого взгляда не покидало его. В конце концов, он не выдержал, – отнял пальцы от глаз. Луисита действительно смотрела на него.

Не отвела взгляда, не смутилась.

– Никогда не видела мужчин с такими светлыми волосами как у тебя. – Она протянула руку, пальцами коснулась его волос.

Сон в секунду улетучился, и сердце заколотилось так, что Генри испугался – вдруг Луисита услышит это биение. С показным равнодушием он отстранил голову.

– Чему удивляться? Мы, гринго, вообще мало похожи на людей. Не знаем, как спасти девушку из лап бандитов, волосы у нас не такие… – с горьким сарказмом он оскалил зубы. – А ещё у нас хвосты растут, и клыки по ночам появляются.

Луисита не оценила юмора, продолжая смотреть таким странным взглядом, что Генри так и подмывало стыдливо отвести глаза. Мышь в углу совсем обнаглела – скребла так, будто собралась перегрызть стропила.

Прохлада лилась с улицы, разгоняя прелый запах сена и накопившийся под дранковой крышей дневной зной, но при этом не было ни малейшего дуновения ветра – светлые серые дымы затухающих костров тонкими струйками поднимались вертикально в ночное небо, не было слышно даже ленивого поскрипывания ветряка.

С честью выдержав взгляд девушки, Генри негромко спросил:

– Тебя не пугает, что мы такие разные?

– Нет, – беззвучно, одними губами ответила она.

– А меня пугает.

– Почему? – Глаза Луиситы неясно мерцали в темноте.

– Потому что противоположности притягиваются, – чуть слышно выдохнул Генри.

Девушка некоторое время смотрела не моргая, потом чуть приметно склонила навстречу ему голову.