Аризона на троих. Семь камней Кецалькоатля

«Ну, вот «осквернил губы», – вздохнул Генри, сунув руку под голову, и глядя на прорехи в крыше: в одну из них смотрела яркая лучистая звезда; другая была заткана паутиной, в центре которой застыл на фоне темно-синего неба чёрный силуэт паука.

Впрочем, сколько не прислушивался к себе Генри, а ощущения скверны так и не обнаружил. Он даже губы облизал, но ничего кроме возбуждающего воспоминания о поцелуях Луиситы не почувствовал и непроизвольно покосился на задремавшую девушку.

Кто она? Можно ли ей доверять?..

Всех сомнений и раскаяния хватило не больше, чем на десять минут, потом Генри перестал спокойно воспринимать притаившийся в сумраке сосок дремлющей Луиситы.

Почувствовав прикосновение к своему телу, девушка запустила в волосы Генри нежные и вместе с тем властные пальцы, и этим жестом вмиг разогнала остатки раскаяния.

Легко. Как табачный дым ладонью…

Следующее раскаяние продлилось чуть дольше – минут тридцать. Луисита снова дремала. Генри смотрел в прорехи в крыше, мысленно вздыхая, дивясь той ситуации, в которую попал.

Снова шебуршила осмелевшая мышь. Голоса сверчков звучали не только в ночи за пределами конюшни, но и во всех углах тёмного сеновала. С минуту Генри присматривался в темноте к Луисите, потом ему показалось, что она только делает вид, что дремлет. Привстав на локте, он склонился над ней, но едва попытался поцеловать, девушка прикрыла ему ладонью рот, повторив слово в слово ту фразу, которую сказал ей Генри часа полтора назад:

– Завтра ответственный день, надо выспаться.

Глава 15

Утром Луисита схватилась со сна как на пожар. Она спала в нижней юбке и блузе застёгнутой только до середины груди. Ночью было холодно, и она накидала на себя целый ворох сена – вместе с этим ворохом и вскочила, отмахивая от себя сено как лезущих со всех сторон тараканов. На четвереньках суетливо подползла к проёму чердачной двери, глянула на станцию.

– Чёрт! – продолжая суетливо смахивать с головы и плеч сено, оглянулась на Генри.

Генри тоже ночью зарылся в сено и теперь сидел в нём по пояс в лёгких летних подштанниках и расстёгнутой рубашке. Сонно постанывал, потирая ладонями лицо и ещё туго соображая со сна. По-пластунски подполз к Луисите, осторожно выглянул в проём.

Возле поезда полным ходом шли приготовления к выступлению в поход. Люди генерала Сильвейры сворачивали лагерь, люди Хэлфорда по сходням выводили из вагона осёдланных лошадей.