Новая Зона. Время туманов

Бывшему сталкеру было даже почти что наплевать на то, что его ждет завтра – тюрьма ли, улица, даже, наверно, смерть. Удивительное дело, но Серый вдруг ясно осознал, что боится костлявой намного меньше, чем Зоны. Эта мысль даже заставила его рассеянно улыбнуться.

– В Москве умирают люди, – глухо проговорил Яковлев.

– Знаю, – спокойно кивнул Семен.

– Умирают ученые. Хорошие, незаменимые ученые, умирают десятками, сейчас счет пошел уже на сотни. Просто замечательные люди, со многими из которых я знаком лично. Умирают для того, чтоб понять наконец, с чем мы столкнулись и как это остановить.

Да, я знаю, что мы так и не разобрались в том, что такое Зона, да, мы не прислушались к предупреждениям, да. Но мы должны, понимаешь…

– Удачи вам в этом. – Шелихов поднялся и потушил окурок.

– Ты… – Академик внимательно посмотрел на Серого.

– Нет. Говорю вам – нет. Я и в той Зоне всего раз был проводником для вашей группы, больше не хочу. Да если бы и хотел – я уже горелый, наука. Ты знаешь, как это страшно для нас, как это ломает.

На этом все.

– Проклятие… как бы я хотел, чтоб ты валялся безногим в тюремной больнице, а передо мной сидел на этом вот стуле дурак и преступник Матолог или еще кто-нибудь из той группы, что так страшно наломала дров, по недомыслию уничтожив московский Центр. Ну почему ты, Серый, мусорщик, бывший сталкер, сейчас здесь, а Викинг, Фреон и еще множество бесценных людей или глупо погибли в драках между собой, или просто пропали в то время, когда они так нужны… почему, черт возьми… пошел вон.

Трясись всю свою оставшуюся жизнь, горелый, – тебе только это теперь и остается.

– Слышь, ты… – Семен сжал кулаки и начал приподниматься со стула. – Я тебя, наука, уважаю, но за такие слова могу и шнобель поломать.

Яковлев сжал кулак и с колючим прищуром сразу ставших ледяными глаз тихо проговорил:

– Попробуй. Давненько научному мужу не приходилось на кулаках спорить. Отдискутирую так, что родная мама не узнает.

Поговаривали, что Яковлев, несмотря на то, что академик, да еще и нобелевский лауреат, однажды раздавил в ладони свежее яблоко, легко гнул в пальцах монеты и таскал с собой снаряжения больше, чем любой сталкер из сопровождения.

Ходили также слухи, что мог Гавриил не только гласом бить виновного, но и десницею покарать зело изрядно: Зона, говорят, воспитала в ученом совсем не научные навыки и приемы.

Яковлев, впрочем, только лишь положил руку на плечо Семена, но бывшему сталкеру показалось, что его придавило балкой.