Новая Зона. Время туманов

– Не советую, сталкер. – Академик покачал головой. – Не доводи до греха. Очень я сейчас зол и на тебя, и на всю шайку тебе подобных, да и просто зол на все вокруг. Сил уже не остается никаких. Тут трусость твоя еще…

– Я перегорел, – угрюмо буркнул Семен.

– Виктор Минский, биолог, перегорел два года назад во время ночного забега по Зоне – группа спасалась от локального всплеска пси-активности, погибла половина состава экспедиции. Сейчас Минский, перегоревший в Зоне ученый, нашел в себе силы пойти в Москву. Он и два проводника из ваших недавно связывались с Центром – они дошли уже до Автозаводской и двигаются дальше.

Василий Конюхов, физик, тоже, как ты говоришь, «окурок», недавно вернулся из города с материалом на десять диссертаций и грузом ценнейших образцов. Борис Вайсман, эколог, специалист по аномальной фауне, перегорел, когда погибла группа сопровождения, был атакован «матрицами» по трупу… м-м… по-вашему – зомби, и две ночи провел на крыше насосной станции, отбиваясь от кадавров. Когда его забрала спасательная экспедиция, он не мог даже говорить. Боря в сопровождении одного неплохого человека добрался уже до Тимирязевской, где составляет шестнадцатый отчет, после чего пойдет дальше, к центру города.

– Этого не может быть. – Шелихов отрицательно помотал головой. – Перегоревшим нельзя в Зону. Это нереально, проф.

– Для тебя – возможно, это так. Они – сумели. Победили свой страх и пошли.

– Но ведь…

Академик щелкнул ключом в замке сейфа и достал прозрачную пластиковую запайку, в которой лежало с полсотни крошечных шприцов-тюбиков.

– «Седатин-8», достаточно неплохая химия. Не способствует эйфории и полному бесстрашию, как предшествующий препарат, но внимание не рассеивается, руки, как утверждают, не трясутся, голова соображает без сбоев. И, что характерно, не вызывает зависимости и тяжелых побочных эффектов. На первое время ребята спасались этим, теперь вроде и так справляются. Так… Владислав, уведите товарища.

«Хмурый» немедленно вошел в кабинет – видимо, так и стоял под дверью, ожидая приказов начальства, – и негромко буркнул знакомую фразу: «Давай топай».

Шелихов поднялся, посмотрел на академика, но тот углубился в бумаги, даже не взглянув на бывшего сталкера.

– Куда его?

– В лабораторию пока, где и был, а завтра… ну, завтра решим. И, друг мой, если не сложно, принеси бумаги остальных вместе с термосом кофе. Хочу сегодня уже с этим делом разобраться, работа не ждет.

– Будет сделано, Виктор Николаевич.