Пароград

Еще тогда Углык подумал, что это оружие, и предположил: не хочет ли их «гость» напасть на них? Но Углыка тут же быстро усмирили. Ведь если бы он хотел сделать им очень плохо, то давно бы это сделал. Углык и дальше продолжил вертеть оружие Къюрена в попытках понять, как оно работает и можно ли использовать его в бою. Тамерлана хоть и ругала его за «воровство» и призывала к совести и обычной такой добропорядочности, но Углык отмазывался фразой: «Я не украл, а одолжил это…» Когда же тыканья на курок ни к чему не привели, Углык отнес пистолет вместе с сумкой к себе в юрту.

«Завтра верну», – думал он.

Жители аула обсудили все, что хотели, и начали расходиться по домам, чтобы выспаться перед завтрашним трудным, а может быть, и смертельным боем.

Утро, засада, телекинез

Утренние лучи уже пробили себе путь через шаныраки, и жители аула потихоньку стали вставать и выбираться на свои боевые позиции. Некоторые, такие как Касым, Шаруан, Углык, Сангира и Тамерлана, были уже на посту. Хоть Тамерлане и пришлось будить сестру, а Углык лишний раз заходил к Касыму, все все помнили и были готовы принять удар.

Участвовали не все: кто-то решил отсидеться дома, кто-то не подходил по категории возраста, были и просто трусы. На душе у людей-бойцов было немного откровенного страха, выражавшегося в переглядывании и в порой трясущихся руках. Засели они за юртами на паре возвышенностей – так, чтобы их было труднее заметить издалека. Ждали они долго, и казалось, что часы тянутся целую вечность. Некоторые успели и заснуть. Немного народу слегка успокоилось. Время ожидания делает с людьми разное: кто-то постоянно испытывает мандраж, и у них постоянно растет напряжение, а у кого-то тоска рождает скуку, спокойствие и мирное ожидание с перерывами на все тот же заядлый мандраж и застывания в их жилах крови.

Время продолжало тянуться. Сангира изредка подходила к Касыму.

– Ты это… – говорила она, – если все это плохо закончится и так далее, ты помни, кто был с тобой на протяжении всего этого времени.

Касыма это, конечно, малость раздражало. Вездесущность у людей в каком-то смысле – проявление какой-никакой симпатии, но назойливость – качество уже похуже. Сангира любила во все события вставить себя чуть ли не на главную роль. С одной стороны, это было интересно послушать, а с другой – это всех бесило в душе. Касым было решил ей это сказать, но Сангира прервала:

– Смотри, смотри! – прошептала она. – Вон они уже едут, оккупанты.

Джунгары приближались.