Пароград

И он, положив руку на сердце, гордо смог сказать:

– Я не подведу тебя, отец!

– Рад слышать! Через двенадцать дней враги будут здесь, так что готовьтесь и торопитесь, – и, ударив еще раз тростью, Абдула добавил: – Все свободны.

Сыновья Абдулы вышли и отправились восвояси, а он сам присел на небольшую скамейку возле своей юрты. Одет он был легко: в бешмет, штаны и маленькие сапожки. Он прошел мимо своей черной шапки, висевшей на вешалке у входа, на которую едва опустился лучик света. На свою плешивую голову он часто ее надевал, когда было холодновато.

– Надеюсь, у них получится, и все обойдется на этот раз, – он осознавал все риски сейчас.

Шаруан тем временем все еще не мог отвести руку от груди и шел с гордым, боевым настроем, смотря вдаль, как орел. Сам Шаруан по характеру был человек довольно надежный и справедливый. Он был, так сказать, на голову выше братьев, причем во всех смыслах слова.

– Ну что?! – приобнял Шаруана Касым. – Еще немного, и станешь новым главой аула?!

– Ну я…

– Как будто ты сам не осознаешь этот маленький шаг…

– Да брось, – отнекивался по дороге Шаруан. – Я просто веду вас на перекочевье по новому маршруту, стараясь не попасться джунгарам. Вот и все.

– Сегодня ведешь нас один раз, через неделю ведешь нас уже десять раз по новым маршрутам, все тебе повинуются… Практика рождает все: опыт, знание, умение, харизму и так далее, – продолжал веселым тоном говорить Касым.

– Ну, возможно, ты и прав, немножко.

– В его словах присутствует частичка правды, – подтвердил Углык.

– Да, да, да, да.

– Слушай… А как нам теперь тебя называть? – воскликнул шутливо Касым.

– Касым… – улыбнулся Шаруан.

– Абдула-младший…

– Касым…

– Папа-два… Шаруан-вождь… Звучит?! А?!

– Я смотрю, шутить ты так и не научился, – усмехнулся Шаруан.

– Ладно, ха-ха, смущать не буду, братец. Вон уже твоя юрта.

Тут братья стали провожать Шаруана.

– Удачи, брат, – сказал, подбадривая, Углык.

– Иди работай, первопроходец ты наш! – добавил Касым. – Мы на тебя надеемся!

– Непременно, ребята, непременно! – ответил им Шаруан.

Углык и Касым пошли дальше.

– Любишь ты, Касым, не в свои дела лезть все-таки, – сказал Углык. – Аукнется тебе это еще.

Касым, улыбаясь, ответил:

– Если и аукнется, то мне с моими хорошими делами и поступками ничего не грозит.