Один на один с металлом

Но это еще не самое дорогое оказалось, – Саня при этом многозначительно взглянул на меня. – Больше полусотни дорогих картин, которые после изъятия передали в музеи… А началось все это в январе сорок пятого, когда был издан приказ о том, что военнослужащие Красной армии могут отправлять посылки с территории Германии. В приказе, правда, говорилось о бесхозном и брошенном добре… Разрешалось посылать одну посылку в месяц: солдатам до пяти килограммов, офицерам до двадцати. Вот про генералов только там ничего не говорилось, – усмехнулся Саня.

 – Были такие, что даже не машинами, а поездами и самолетами отправляли. Кстати, Жуков тогда в этом здорово отметился. Не сам, конечно, а его сподручные, всякие там адъютанты с порученцами. И когда новый министр, Абакумов [17 - Генерал-полковник Абакумов в годы ВОВ глава контрразведки «Смерш» НКО.], за это дело взялся, то многие головы и полетели», – закончил тогда свой рассказ Саня.

Вдруг меня осенило! Так, значит, руками обиженных и был произведен военный переворот! Думай, товарищ каплейт, но лишнее тебе сейчас говорить нельзя!

Улыбнувшись, я с самым простецким видом посмотрел на допрашивающего.

– Ну, во-первых, я не адмирал, не генерал, а всего лишь младший офицер. Всего знать не могу… А то, что болтают… – я с самым невинным видом пожал плечами.

– И что же болтают? – заинтересованно посмотрел на меня подполковник.

Эх, была не была! Сыграю под дурачка.

– В Корее я это слышал, на нашей авиабазе, в курилке кто-то рассказывал… В общем, уже после сорок пятого года один генерал-полковник докладывал Верховному о положении дел во вверенных ему частях и соединениях.

Слушая доклад, Верховный главнокомандующий одобрительно кивнул и выглядел очень довольным. Окончив доклад, генерал замялся. Сталин его спросил:

«Вы хотите еще что-либо сказать?»

«Товарищ Сталин, у меня к вам личная просьба, – вымученно выдавил военачальник. – Я привез из Германии кое-какие личные вещи, но на контрольно-пропускном пункте их задержали.

Если можно, я попросил бы вернуть мне мое имущество».

«Это можно, – Сталин холодно посмотрел на просителя. – Напишите рапорт, я наложу резолюцию».

Генерал-полковник вытащил из кармана заранее заготовленную бумагу. Верховный черкнул несколько слов. Проситель начал благодарить.

«Не стоит», – коротко бросил ему Сталин и отвернулся.

И тут генерал прочитал написанную на рапорте резолюцию: «Отдать полковнику его барахло. И.?Сталин».