Дом I. В пасти безумия…

Уже переступая порог кладовой, находящейся в торце дома, я на мгновенье остановился, услышав, как со страшным грохотом рухнула выбитая входная дверь. Времени на спасение не оставалось совсем. Ликующий, на одной высокой ноте волчий вой несся в мою сторону и неумолимо приближался… Опасность еще не была видна, но зато была хорошо слышна, и это было во сто крат страшнее. Воображариум, мешая мозговать, дорисовывал все остальное в самых мрачных, брутальных тонах и красках. Я врубил весь свет, все лампочки, какие только имелись в кладовой, и бросил быстрый взгляд на стеллаж.

Синей краской сверкнула бензопила «Carolko». Я потянул на себя пусковой тросик – пила завизжала, сверкая острыми зубьями.

Вой приближался…

Ждать приближения страхоблюдины было невыносимо. Все мое существо заполнил звериный инстинкт. Тот самый инстинкт разгоряченного безрассудства, что заставляет загнанную в угол крысу бросаться на преследователя, и этот инстинкт толкнул меня вперед, навстречу смерти: держа перед собой ревущую бензопилу, несвязно шепча перекосившимися губами молитву, я шагнул к тому, что было для меня страшнее самой смерти.

Нас разделял лишь коридор. Я уже видел в тусклом свете ужасную, беснующуюся фигуру хищно тянущую ко мне культи изувеченных клешней. Туловище было когда-то молодой, в рассвете сил женщины, а сейчас без головы, с обрубками рук, обезображенное гнилью и тленом, оно выглядело самым жутким и ужасным порождением Ада…

Зловещий мертвец без головы мчался, выставив свои страшные культи прямо на меня.

Но я среагировал мгновенно, и, успев увернуться, полоснул бензопилой по полуразложившимся ногам безголового мертвеца. Обе ноги одновременно отлетели в стороны, заляпывая все вокруг грязно-кровавой жижей. Туловище мертвеца, как подкошенное, ляснулось на пол, издавая пронзительный поросячий визг. И когда я вскинул бензопилу, чтобы разрезать омерзительное тело напополам, оно вдруг утробно проурчало:

– Кристоф, Кристоф, ты не посмеешь разрезать свою лучшую подругу, не посмеешь!.

.

– Увы, милая. Я сделаю это, я вынужден это сделать, – шептали мои разбитые в кровь губы. Я подводил ревущую бензопилу все ближе и ближе к изувеченному туловищу живого мертвеца.

– Нет!.. Ты не посмеешь!.. Ты этого не сделаешь!..

– Я убью тебя как паршивую тварь! – завопил я, теряя выдержку.

– Не убивай меня, Кристоф!!! Ради нашей любви, ради меня, не надо! Ты же любил меня?! – взмолилась изувеченная мертвечиха, содрогаясь в конвульсиях.