Абандон 2

Французское владычество в Гвинее продолжалось всего несколько десятилетий. Конечно, ни о какой полной культурной интеграции не могло быть и речи. Тем более, что различия никуда не девались.

Адриан взял с тарелки кусок мяса и начал жевать. Соня, покопавшись в коричневой жиже, всё же решилась попробовать её на вкус.

– А не так плохо! – сказала она, – чем-то напоминает гороховую кашу с картошкой. А как этот маниок выглядит, как сказать, в натуральном виде?

– Как картошка и выглядит, – ответил Адриан, когда прожевал мясо.

– И что, обязательно его было мять в пюре? – нахмурилась Соня, – кусочками интереснее было бы.

– Не едят его кусочками, – вздохнул гид.

– Это ещё почему? – спросила Соня.

– Смертельно опасно, – Адриан пожал плечами, – прежде, чем маниок будет пригоден в пищу, его надо мелко порезать или перетереть, после чего оставить на несколько часов на открытом воздухе, чтобы испарилась синильная кислота.

Мы с Соней переглянулись. Потом я не выдержал, засмеялся в голос.

– А ты отличный парень! – сказал я, – чувство юмора у тебя точно наше!

– Какой юмор? – Адриан удивлённо захлопал глазами.

Я осёкся.

– Насчёт синильной кислоты, – произнесла Соня, – ты ведь не серьёзно, да?

– Да это даже дети знают! – гид всплеснул руками, – без обработки маниок смертельно ядовит.

– Блин, я и не подозревал, что у гвинейцев так много общего с японцами, – заметил я.

– Общего? – Адриан снова посмотрел на меня растеряно и даже как-то затравленно.

– Ну, японцы едят рыбу фугу, – ответил я, – если её приготовить неправильно, можно отравиться насмерть.

У них этому учатся специальные повара, много лет. Европейцы заказывают фугу, когда хотят испытать острые ощущения. Потому что кто-то периодически всё-таки травится.

– Ну, во-первых, маниок едят не только гвинейцы, а вообще вся Африка, – заметил гид, – а во-вторых не ради острых ощущений и не от хорошей жизни. Это не самая здоровая еда, даже после обработки. Но если бы не маниок – есть было бы совсем нечего. Понимаете? – он вздохнул и добавил: – я мечтаю, что когда-нибудь мы выберемся из этой задницы, где мы находимся сейчас.

И сможем перейти на нормальную пищу, как европейцы.

Я отметил про себя это «мы». Хоть парень и представился «наполовину русским», но, похоже, он ощущает себя местным в гораздо большей степени.

– Это было бы справедливо, – дипломатично заметил я.

– Конечно! – горячо согласился Адриан, – когда полетим завтра, вы увидите, насколько наша страна богата.