Раненые звёзды

Я, совершенно не думая, на рефлексах, склонился над ней, и начал делать искусственное дыхание рот в рот, в точности так, как учили в армии.

Всего на третьем вдохе Катя отчаянно закашлялась, и пришла в себя. Посмотрела на меня затуманенным взглядом. Потом глянула на пылающие останки самолета.

– Твою ж то мать! – вырвалось у нее; потом она попыталась подняться на трясущиеся ноги. Я галантно подставил плечо.

– Может, выжившие есть? – спросил я тоскливо, – пойду посмотрю – похоже, это мой тюрвинг меня как-то от огня защищает.

– С ума сошел? – Катя посмотрела на меня, и округлила глаза, – во-первых, это нереально, в таком адище выжить! А во-вторых – людей там скорее всего все-таки не было. В таких играх самое главное – это целесообразность. Откровенные садисты и маньяки в спецслужбах, и в организациях вроде нашей долго не живут. Тем более не занимают посты, позволяющие принимать такие решения.

– Ты как сама? – спросил я, чувствуя, как у меня все еще дрожат руки; не от напряжения, нет – от страха, когда я понял, что Катя не дышит.

– Тошнит дико, – сказала она, – и горло дерет. Похоже, надышалась дряни. Ладно, хорош лирику разводить. Валить надо! Помоги мне до стоянки добраться!

Когда мы дошли до парковки, чуть поодаль, возле домов уже собрались небольшие кучки любопытных. Они опасливо разглядывали место катастрофы, и возбужденно переговаривались.

К моему удивлению, Катя направилась не к своей машине – черной «Ауди Кью шесть», а к стоящей чуть в стороне «Икс пятой Бэхе».

– Нам туда! – я дернул ее за рукав, – ты чего?

– Тихо ты! – ответила она довольно грубо, – я знаю, что делаю. Садись давай!

Она подошла к «Бэхе», и уверенно открыла дверь со стороны водителя. Та легко поддалась. Не заперта была, что ли? Я, конечно, немного растерялся, но послушно занял пассажирское сиденье. Катя тем временем нажала на клавишу пуска двигателя. Автомобиль послушно завелся.

– Электронный доступ, – все-же соизволила пояснить она, выезжая с парковки, – ломает на ура любую машину с электронным ключом.

– Стоп, – сказал я, – это что же, получается, мы тачку угоняем?

– Что я слышу? Осуждение от начинающего мародера? – зло произнесла Катя.

Я осекся, и замолчал, обиженно глядя сквозь лобовое стекло на догорающие останки лайнера.

На выезде из парковки Катя закашлялась, да так сильно, что ей пришлось остановить машину.