Раненые звёзды – 4: Апокалипсис

Пыталась добыть недостающие звенья своего комплекта, даже смогла добраться до вас, очень близко к верхним уровням…

– Она пыталась меня похитить, – сказал я.

– И в итоге превратилась в пыль. Не так ли? – усмехнулся старик.

– Объясните. Что. Здесь. Происходит, – проговорил я.

– Что ж. Почему бы и не объяснить? – старик указал на ближайшее кресло, – да ты присаживайся. В ногах правды нет. И скафандр сними, а то сопреешь. Зачем зря перенапрягать систему жизнеобеспечения? Это не гигиенично.

Немного подумав, я действительно дезактивировал системы скафандра и вышел из него через задний люк.

Скафандр, благодаря встроенным гироскопам и вспомогательным сервомоторам, остался стоять. После этого я плавно опустился в ближайшее кресло, оказавшееся удивительно комфортабельным.

– Может, воды? – предложил старик.

– Воздержусь, пожалуй, – ответил я.

– Что ж. Я мог бы загрузить нужную информацию непосредственно в твой мозг. Но это будет невежливо, не так ли?

– Как мне вас называть? – вопросом ответил я, – у вас есть имя?

Старик потёр подбородок.

– Не такой простой вопрос, как может показаться на первый взгляд, – ответил он, – конечно, у меня есть индивидуальный идентификатор искусственного интеллекта, которые были приняты среди моих создателей. Но я существую слишком протяжённо, чтобы эта информация непрерывно находилась в обращении. Коллеги по совету Экспансии меня зовут Эльми, если произносить адаптированными для вашего языка звуками. Это такое летающее существо на одной из планет этой системы, откуда были родом мои создатели.

Мы, знаешь ли, эстеты, – сказав это, старик чуть смутился и даже заметно покраснел, – но это простительная слабость.

Мне вдруг захотелось, чтобы этот морок развеялся. Старик. Эта комната. Вид за окном. Самое странное, что я не ощущал опасности; не чувствовал, что это ловушка. Мне просто всё больше и больше казалось, что я схожу с ума… куда больше, чем тогда, у Алисы.

Я встал с кресла, подошёл к старику и притронулся к его плечу.

Я хотел ощутить, что он нематериален, что это голограмма, которую творят хитрые компьютеры. Но вместо этого почувствовал тепло чужого тела.

– Эй! – воскликнул Эльми (буду называть его так; в конце концов, не самое сложное имя), – ты чего?

– Ты… разве не голограмма?

– Обижаешь, – осклабился Эльми, – ты, наверно, решил, что я что-то вроде Алисы, да? Нет, Гриша. Я, скажем так, гораздо масштабнее. И вполне в состоянии синтезировать себе нужное тело.