Раненые звёзды – 4: Апокалипсис

И комфортную обстановку для своего гостя.

Я молча вернулся на своё кресло. Конечно, я заметил, что он назвал меня по имени, хотя я не представлялся. Но задавать вопрос на этот счёт не стал. В этом не было никакого смысла.

– Что ж, – сказал Эльми, – начнем, пожалуй.

С этими словами часть стены в помещении превратилась в объемный экран. В самом центре его горела небольшая синяя точка.

– Большинство людей, Гриша, думают, что человек способен вообразить только три линейных измерения пространства, – проговорил Эльми, – и это легко объяснить.

Перед тобой точка. Одномерный континуум. Чтобы он стал двухмерным, нужно поставить бесконечное число точек в ряд, добавив координату. Вот так, – точка на экране вытянулась и превратилась в сияющую линию, уходящую в бесконечность, – не сложно, правда? Что теперь сделать, чтобы линия превратилась в плоскость?

– Добавить ещё одну координату, – ответил я, – и растянуть по ней множество линий.

– Верно, – улыбнулся Эльми, – с кубом, я думаю, принцип будет понятен, да?

Плоскость на экране превратилась в синий светящийся куб.

– А вот дальше вроде как затык. Верно, Гриша?

Я не ответил.

– Но есть одна хитрость, которая позволит обойти ограничение, прописанное в информационной матрице существ, считающих, что они живут в трёхмерном пространстве, – сказал Эльми, – точнее, пространстве-времени. И это ключевой момент, Гриша.

Старик замолчал, явно ожидая реакции с моей стороны. Но её не последовало.

– Ты ведь знаком с гипотезами о множественности миров, верно? – спросил он, вздохнув, – кажется, к этому приходят все, или почти все миры, когда открывают для себя фундаментальные основы.

То, что вы называете квантовой механикой.

– Допустим, – сдержанно ответил я.

– Это визуализировать в голове не так сложно, как четырёхмерный куб, верно? – усмехнулся Эльми, – просто бесконечно ветвящееся дерево. И промежутки между ветвями настолько малы, что их, в общем-то, нет. Точнее, они, конечно, есть – но равны самой фундаментальной единице, – он сделал паузу, как бы подчёркивая важность того, что будет сказано: – Каждый мир отличается от следующего ровно на одну единицу информации.

Во время нашего разговора мы, как ты понимаешь, наплодили несчётное число других вселенных, где сидим мы с тобой и беседуем. Но каждый раз те беседы чуть отличаются от нашей. На один звук. На один жест. Впрочем, ты ведь достаточно умный парень, и понимаешь, о чём я говорю.