Вор и проклятые души

Бран вовсе как железный, шагает без признаков усталости, и видно, что легко ускорится, если будет нужно, а то и побежит. Есть ли предел его сил? Я мысленно покачал головой. Возможности его небезграничны, но до их исчерпания еще очень далеко.

Про вампиршу и говорить нечего. Ни живая ни мертвая, она легко исчезнет или просто улетит. Ирменгрет здесь только ради меня. Я выругался… Наивный дурачок! Ирма тут только по воле призвавшего ее, а вовсе не ради Николаса Гарда.

Смеркается, и воздух становится холоднее, под ногами хрустит неглубокий снег.

Он повсюду, следы четырех беглецов прекрасно читаются. Не буду тешить себя глупой надеждой, что с приходом ночи сыскать их на белом покрове станет тяжелее.

На привал становились только раз, ближе к полудню. У Ирмы при себе обнаружилась небольшая сумка с сушеным мясом. Бран взялся за него сразу, я тоже недолго раздумывал, зато инквизитор не одну минуту с подозрением осматривал темно-багровые полоски, даже обнюхал одну, чем изрядно развеселил вампиршу.

– Нет, монах, – сказала она тогда и с откровенной насмешкой посмотрела на инквизитора, – это не из младенцев и даже вообще не человечина. Вкушай спокойно.

– Помолюсь сначала, – огрызнулся Велдон, получив в ответ порцию смеха вперемешку с насмешками. Впрочем, безобидными: они не помешали инквизитору молиться.

К середине дня Ирменгрет еще не выяснила, что преследователи догоняют нас, но спустя всего три часа это стало очевидным. Милость вампирши к инквизитору, который заметно устал и замедлял наш ход, сменилась на гнев.

Ничуть не стесняясь Велдона, ступавшего всего в трех футах, Ирма сказала, что церковника нужно прикончить.

– Я унесу тело далеко вперед. Слуги Низверженного не найдут его.

Вампирша сузила глаза и посмотрела на монаха. Она не против убить церковника самолично.

– Нет! – отрезал я.

Томас Велдон тяжелым взглядом смотрел на женщину, чей облик столь обманчив, и казалось, что еще миг – и выудит из складок рясы нож, окропленный святой водой, дабы вонзить его в шею нечисти.

Усталость, что отягощала каждый шаг инквизитора, растворилась во вспышке ненависти.

– Нет! – повторил я и поспешил встать между церковником и Ирмой.

Почти осязаемое напряжение повисло над небольшой прогалиной. Вампирша косилась то на меня, то на Велдона и перебирала пальцами с длинными ногтями, подняв правую ладонь к груди. Монах не шевелился, будто даже не дышал, и не сводил взор с Ирмы. Бран подобрался.