Курильская обойма

Валентина Викентьевна все рвалась поближе к медведям – хотела погладить лохматого увальня-медвежонка, – но ее убедили, что при мамаше-медведице лучше этого не делать, да и медвежонок был далеко не так безобиден, как ей казалось.

Когда дело пошло к вечеру, туристы вернулись к вертолету, который через сорок минут доставил их на некое подобие туристической базы (две кривобокие низенькие избушки, уборная в близлежащих кустах и бочка с дождевой водой вместо душа).

Впрочем, путешественники были переполнены впечатлениями сверх меры и так устали, что, наскоро поев каких-то консервов из банки, не стали ждать обещанной ухи из лосося и попадали кто куда на деревянные нары, – можно было ручаться, что столь крепко они не спали уже много лет.

На следующий день они посетили остров Тюлений. Этот небольшой скалистый островок длиной всего-то в семьсот метров был знаменит своими лежбищами морских котиков. Вертолет едва сумел найти пятачок для посадки. Вдоль всего побережья чернели плотные колонии котиков.

Помимо котиков, Тюлений обильно населяли морские птицы. Самую крупную гнездовую колонию образовывали здесь кайры. Этими довольно крупными птицами были заселены почти все скалы острова, и кайры суматошно метались вдоль крутых каменных стен, отыскивая свои гнезда.

Гвалт стоял неописуемый. Котики, которые вовсю занимались охотой, любовью, выяснением отношений, родами и выкармливанием уже родившегося потомства, кричали на все голоса – очень, кстати сказать, пронзительные голоса.

Птицы тучами носились в воздухе и шумели так, что порой заглушали котиков. Этот клочок каменистой суши, омываемый со всех сторон морскими волнами, казался воплощением самой жизни, настолько напористо и многоголосо она здесь о себе заявляла.

Путешественники провели на острове едва ли не целый день, разглядывая гнездовья птиц и лежбища котиков. Особенно умиляли всех детеныши – большеглазые беспомощные крошки, звавшие своих медлительных мамаш тоненькими жалобными голосами.

Валентина Викентьевна все же погладила одного из них, из-за чего потом едва спаслась бегством от ринувшегося за ней самца, ревностно опекавшего свой гарем, состоявший из двух десятков самок.