Не смотри в глаза пророку

Но майор не двигался, только смотрел неподвижным взглядом, в котором не было места ни сомнению, ни пощаде.

«Как он спустился? – пронзила Александра Михайловича судорожная мысль. – Ведь ступеньки же не скрипели».

– А я по краешку, где гвозди, – сказал Филин.

– Чт-то? – не понял Александр Михайлович.

Палец его застрял в девятке, но он не мог оторваться от глаз майора и забыл про телефон.

– Положи трубку, отец, – попросил майор.

Голос его звучал мирно, как если бы он говорил о чае или о бисквитах.

Но взгляд был звериный, завораживающий, и Александр Михайлович под ним вдруг встрепенулся, как почуявший смертельную опасность олень, и что было сил завращал телефонный диск, как будто только в этом и состояло его спасение.

Филин с непостижимой для такой туши скоростью подскочил у нему и одной рукой перехватил трубку, а второй взял его за горло.

Александр Михайлович как бы разделился надвое. Одна его половинка силилась вырвать трубку, вторая, бросив диск, вцепилась в предплечье майора и пыталась отодрать его от себя.

Чуть сощурившись, майор усилил давление обнявшей шею руки, одновременно напирая на сторожа корпусом. Тот, забыв о трубке и слыша, как захрустели его хрящи, вцепился в душащую его руку уже двумя руками, силясь подсунуть свои пальцы под пальцы майора, чтобы отогнуть их и оторвать от себя.

Но с запоздалым ужасом Александр Михайлович понял, как слабы его гнущие медяки пальцы против пальцев майора, обвивших шею. Он дернулся раз, другой, в ушах заложило, забились будто бы сами по себе вытянутые в страшном напряжении ноги, поплыли в глазах багровые круги на черном фоне.

Пытаясь в последней надежде найти опору, Александр Михайлович откинул назад правую руку, уперся было ею в стол и, может быть, в отчаянном рывке умирающего сумел бы сбросить с себя гибельную тушу. Но рука его попала в тарелку с бисквитами, раздавила их и скользнула далеко в сторону. Александр Михайлович ощутил еще под спиной поверхность стола, рванулся было, царапнул скрюченными пальцами по чему-то гладкому и тугому, – но то было его последнее осмысленное движение.

Продолжая одной рукой удерживать свою жертву за горло, майор Филин поднял трубку, брошенную Александром Михайловичем, и приложил к уху. Там было тихо: набор номера, прервавшись после девятки, ждал продолжения.

Убедившись, что никто на том конце не встревожен, Филин опустил трубку на рычаг телефонного аппарата.

По телу сторожа пробежала легкая судорога.