Песок вечности

– Знаешь, Макс, – сказала она, – в детстве я воображала себе путешествие по таинственным подземельям совсем не так.

– Я себе представляю, – произнес Макс. – Где-то в винных погребах замка какого-нибудь графа или герцога: кругом потайные двери, ниши с прикованными скелетами, везде гербы, штабеля костей и бутылки с выдержанным вином, запечатанные сургучом. И голубоглазая красавица-блондинка со свечой.

– Это ты про кого?

– Ну, кто у нас тут голубоглазая блондинка? Я, что ли?

Макс сделал вдох, чтобы рассмеяться, но тут же закашлялся.

– Пылища, елки зеленые! – проговорил он, более-менее откашлявшись. – Проклятая действительность, чтоб ее! Что-то она мало похожа на мечты романтических девочек. Прекрасных принцев тут не видать. Зато всякого дерьма – навалом.

– Ах да, как же! – иронично заметила Аня. – Бутылок здесь не наблюдается – какое упущение! «Выдержанное вино»… Кому что.

– Допустим, так – и что тут такого? Что плохого в хорошем вине? Каком-нибудь «Амонтильядо»…

– Как-как? «Амонтильядо»? Никогда не слышала.

– Наверное. Это из рассказа Эдгара По «Бочонок амонтильядо». Не читала?

– Нет. И о чем это?

– Там один мужик заводит другого в подземелье и замуровывает его в нем. Представляешь?

– Представляю, – ответила Аня, чувствуя, как ее охватывает подлинный, леденящий ужас. – Потому что именно это случилось с нами. Мы застряли, Макс.

Коридор, по которому они шли, через несколько метров упирался в тупик.

– Опаньки! – воскликнул Макс.

– Кто «он»? – с трудом спросила Аня.

– Подарок от Деда Мороза, блин, – процедил Макс сквозь зубы, – за примерное поведение.

Он приблизился к глухой стене, перекрывшей им путь, и внимательно осмотрел ее. Затем ощупал пальцами. Аня стояла неподвижно. Она словно окаменела и могла только смотреть, как Макс, пристально изучив глухую стенку, почесывает затылок.

Простояв так с минуту, он повернулся к спутнице.

– Стена совершенно однородная, – сообщил он, – это просто скала – сплошная скала.

Он вздохнул.

– Если бы это был старый добрый приключенческий роман, из тех, что я читал, – вновь заговорил он, – то мы бы сейчас закурили трубки и, хорошенько затянувшись, выдали бы что-нибудь вроде: «Разрази меня гром, полковник, но, по-моему, мы в ловушке». А в ответ: «Мне случалось бывать и в худшем дерьме, Джонс. Выход должен быть.