Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга вторая

– Ну, неужели вам интересны, например, протоколы инквизиционного процесса?

Аня задумалась.

– Не знаю, – наконец ответила она, – может быть.

Губы Сержа сложились в усмешку.

– Хорошо, – сказал он, – я процитирую вам из них что-нибудь интересненькое.

– Процитируете? – поразилась Аня.

Серж кивнул.

– Наизусть?

Серж вновь кивнул.

– Из протоколов инквизиции?

– Ну да, – на этот раз он сопроводил кивок словами, – Какие проблемы?

– Какие проблемы? – переспросила Аня, слегка обалдев.

 – Вы шутите?

– Нисколько.

– Может быть, вы держали эти протоколы в руках?

– Конечно, держал. Так же как и протоколы реабилитационного процесса 1456 года. Так же как и документы о ее беатификации и канонизации. Неужели же вы думаете, что я знакомился с историей по учебникам для средней школы?

– Нет, конечно, – выдавила из себя Аня. – У вас, наверное, есть доступ к самым разным документам.

– Доступ есть, – вновь кивнул головой Серж, – как же без доступа?

Аня почему-то испытывала досаду.

– Как Жанна вообще оказалась в руках инквизиции? – спросила она, пытаясь подавить невесть откуда взявшееся раздражение.

Впрочем, к чему лукавить? Она знала, что ее раздражает в Серже: слишком много всего. Неправдоподобно много. Но в глубине души она понимала, или, скорее, чувствовала, что все это – правда.

Серж никак не отреагировал на ее тон.

– Во время неудачного штурма Компьеня ее взял в плен так называемый Вандомский Бастард, – сказал он.

– Француз?

– Ну да. Далеко не все французы поддерживали короля Франции. Вы должны иметь в виду, что Столетняя война с Англией тесно переплелась с гражданской войной в самой Франции между феодальными кланами Бургундцев и Арманьяков. Да к тому же еще и крестьянские волнения – Жакерия. Впрочем, крестьян можно понять: они были совершенно разорены войной. Вообще страна представляла тогда собой ужасное зрелище.

Серж немного помолчал, словно переводя дух.

– Впрочем, в том столетии Англии тоже дано было понюхать, что такое гражданская война, – Серж в очередной раз не удержался от антианглийского выпада, и Аня, что называется, «кожей ощутила», что это действительно старая неприязнь.

 – Война Алой и Белой Розы, – продолжал он, – как изысканно они изволили назвать свою домашнюю резню! А что до Вандомского Бастарда, то он ничего самостоятельного из себя не представлял – он был на службе у Жана де Линьи из Люксембургского дома.