Последний гол Несмеяныча. И другие спортивные

– Ещё нашёл пару перспективных, по которым можно было бы поговорить. Но им расти год-два. Они в Орехово. И там же ещё один псих. Талантлив вроде. Но псих.

– В чём талантлив и в чём псих?

– Сейчас найду запись – увидите, – Кошкин полез в Интернет. – А псих… Не знаю. Говорил с их скаутом. Он сказал – псих – и махнул рукой. Команда его фактически выжила из себя. Но пока его выходки терпели, он успел 15 голов в десяти матчах наколотить. Голы странные, конечно, но голы, причём пара даже лидерам Зоны. И вот – в кубке.

ФНЛ-овцам. Смотрите, как он здесь троих одним махом. Гол из ничего. Вот только с ударом всегда затягивает. По сути удара-то никогда нет. Но это всё полгода назад. Сейчас числится в резерве. Даже в запас не ставят.

– Первый сезон за них?

– Да.

– До этого?

– В юниорке Ореховской же бегал.

– Выходит, одно из двух. Либо тренер – идиот. Либо есть проблема. Ну давай, посмотрим его. Заинтересовал. И алкоголика, на всякий случай. Хотя он же на Урале. Так, а эти молодые-перспективные?

– Там же в Орехово.

– Вот и отлично.

– Хорошо, я договорюсь. Через неделю привезу их.

– Через какую неделю, Артём? Мне ещё одна-две игры – и всё – до свиданья, Йылдырай. Сейчас едем. Вместе.

* * *

Через два часа относительно шустрых пробок они стояли перед Ореховской тренировочной базой.

По дороге Петрович изучил всех игроков Ореховской команды, помимо намеченных, очень нервничал, обстучал всю переднюю панель машины. Уже жалел, что так быстро решился на неопределённый манёвр.

Когда их Лексус остановился перед базой, Петрович сказал.

– Артём, давай-ка ты сам сначала поговоришь, а то увидят меня – цену гнуть начнут…

– А кто это к нам пожаловал? Сам Юрий Петрович! Я только трогаться – гляжу – лысина знакомая. А что такие нерешительные? Проходите – таким гостям всегда рады, – из Крузака, стоявшего рядом, вышел полноватый мужик с хитрыми маслеными глазками, узбекским прищуром и чуть кавказским акцентом. Это был Исупов Владимир Геннадьевич – тренер, шумевший в двухтысячных по всей Европе, но теперь списанный и забытый.

– Геннадич, ох ты, здесь что ли трудишься?

– Здесь. А как там Вышка поживает?

– Варится, Геннадич, варится, скоро переварится и вылезет, откуда не надо.

– Ну и туда дорога ей. Знаешь, Петрович, даже ни разу не охота туда. Правда, и не зовут. Но если б и позвали – здесь спокойней, – с намёком однако же на обиду произнёс Геннадич. Ну колись, зачем к нам? То-то Кошкин твой к нам зачастил.