Последний гол Несмеяныча. И другие спортивные

За Черепеньковым, поди? Не дам! До конца сезона наш.

– Совсем не дашь? Может, подумаешь? – чуть обрадовался и сразу похмурел интонацией Петрович. – У меня беда с нападающими. Два сломались, ещё два косячат.

– Да видел. Повезло тебе в этом году. Авось скоро в нашей зоне встретимся.

– Не дай Бог. Так если не Черепеньков, может, есть кто в аренду? Слышал, ты талантов тут множишь, даже места им не хватает в составе. Не пропал у тебя нюх на это дело.

– Тю, это кто же здесь талант?

– Ну Протасов, например, или Васильев.

– Васильев? Да какой он талант – кто тебе сказал? Больной человек. Уткнётся себе в мяч, да пока до ворот не доведёт, – поля не замечает. Кричи не кричи – всё без толку. А Протасов – да, – Исупов задумался. – Пожалуй, да. Зря я его передерживаю.

– А может, отдашь Протасова на полсезона, а? Раз пока не сильно нужен.

– Нет, Петрович, Протасова не могу. Бери по старой дружбе Гершина лучше. Молодой, перспективный. Конечно, не усилит, но пару раз может выстрелить.

– А Васильев?

– Да что ты к Васильеву-то пристал? – даже возмутился Исупов. – Выпер я его. На него вся команда ополчилась. Хотя если хочешь помучаться, он сейчас где-то на рынке у дядьки своего торчит – бутсами торгует.

Петрович напрягся.

– А телефон дашь?

– Шутишь? Он же немой.

– Немой??? – Петрович сверкнул на Артёма. Тот стоял растерянным покосившимся столбом.

– Ну не совсем немой. Лет пять назад говорил.

– Хорошо, спасибо, Геннадич, рад был увидеть, – Кошкин и Петрович тяжело развернулись и направились к авто походкой людей, которые добились того, чего не хотели.

– Петрович? – секунду помедлив, окликнул их Исупов.

– ?

– А ты ведь за Васильевым и приезжал, сволочь этакий!

– Почему? За Черепеньковым же?

– Что ж я тебя не знаю? Да и потом – бери – мне не жалко. Только намучаешься с ним. Ты про эти 15 голов его не думай. Это здесь Васильев деревянных всех возит. Возит, пока ему везёт. А у вас мигом сдуется. И с командой он не контакт абсолютный.

– Не вслепую, но и не глазами… Спасибо, Володя! – совсем уж отчаявшимся голосом сказал Петрович. – Ты это, по Гершину не отказывай, если вдруг вернёмся.

– Это всегда пожалуйста. Как бывшему заклятому – даже по Протасову подумаю. Хоть и не сильно.

– Ну, бывай.

– Бывай.

Они ехали по грязным российским улочкам, и чем ближе к рынку, тем неуютнее становилось как внутри на душе, так и снаружи.