Перекресток

Поэтому мы оба изображаем цивилизованные отношения, он ведь тоже понимает, что я прекрасно помню, через кого сплавлял сюда основную часть безделушек и кто промолчал, когда военные следователи начали задавать неудобные вопросы. А не промолчал бы – дробил бы я сейчас ультразвуковым молотом породу где-нибудь в сыром и жарком подземелье. И без всяких легочных фильтров.

Босс лезет в ящик стола и достает увесистый пласт кредитов. Все правильно, только наличные. Такая работа, как моя, оплачивается исключительно налом.

Я киваю, не считая, запихиваю пачку в карман пиджака и выхожу. Надо наконец и позавтракать, а потом побродить по округе и поспрашивать, кто же это такой шустрый с ксеноморфами объявился.

Медленно пережевывая бифштекс и запивая его восстановленным апельсиновым соком, я размышляю. Ксеноморфы появились на наркорынке относительно недавно, и никто точно не знает откуда. Какой-то головастый подонок додумался, как можно адаптировать вытяжку веществ, входящих в состав инопланетных организмов, для человека.

Уточню – разумных инопланетных существ. Я не вникал в научные обоснования, только пару раз беседовал с одним из спецов-химиков босса и уяснил, что вроде как речь шла об аналогах адреналина и эндорфинов. В хитрой комбинации всего этого с психотропной дурью, которую тоже недавно кто-то приспособился гнать из моллюсков, обитающих на недавно включенной в состав Федерации планете. Планетка попадала под план терраформирования, но почему-то из этого списка исчезла.

Вся эта возня отвратительно смердела, но приносила гигантские прибыли, а потому, как я чуял, намечалась грандиозная война за передел рынков.

Это я еще ничего не говорил про ксеномодифицирование – окончательно ополоумевшие людишки додумались вживлять себе железы инопланетчиков или живых симбиотов из миров ксеносов. Говорят, при этом напрочь меняется восприятие мира. Не знаю. И знать не хочу. По слухам, мой единоутробный братец, которого батюшка, разумеется, из генетической линии нашего дома не вычеркнул, очень этим вопросом заинтересовался.

Ну да, боги ему судьями пусть будут.

Допив сок, я отправился бродить по припортовым районам.

Огромные, пахнущие отработанным маслом и ветошью доки. Искрящиеся синими дугами, до краев наполненные озоном зарядные мастерские. Маленькие, на три-четыре столика, кафе, в каждом из которых своя, поколениями приходящая обедать клиентура.

Узенькие конторы с заклеенными старыми газетными дисплеями окнами.