Царь, царевич, король, королевич…

Да, это была моя книжка, содержащая не меньше трех десятков рассказов о моем гениальном друге. Я бережно погладил переплет и открыл томик. Так… статья об авторе… Мне бросились в глаза слова: «Вспомним: спутнику главного героя романа большой дороги положено оттенять его качества…» Да, верная мысль! Что там дальше?.. «…и доктор Ватсон исправно выполняет эту задачу». Хм. Несколько грубовато… я ведь все же автор! Перелистнув страницу, я наткнулся и на такую хамоватую фразу: «Правда, доктору Ватсону однажды довелось выслушать от своего друга слова одобрения».

– Что вы делаете, доктор! Некорректно читать чужие книги без разрешения!

– Это моя книга! – взорвался я. Но Кубату продолжал качать головой, а потом шепотом спросил:

– Вы что, хотите узнать из библиографической справки о том, в каком году умерли? Или как сложилась ваша семейная жизнь? Или когда умер уважаемый Холмс?

– Упаси Господь! – воскликнул я.

– Никоим образом, – вздохнул Кубату. – Вы не беспокойтесь, вам еще немало осталось, каждому бы такое долголетие… Но зачем с ужасом ждать рокового дня?

– Все-все. – Я понял причину поспешности Кубату и перестал тянуться к книжке.

– Да, путешествия во времени таят в себе удивительные и страшные тайны, – промолвил Холмс. – Путешествия во времени… Да… Расскажите мне немного об этой зловещей фигуре, этом Мориарти двадцать пятого века, этом маге и чародее.

– Для дела? – поинтересовался Кубату.

– Конечно!

– Иванду, расскажи-ка ты! – предложил Кубату негру. И пояснил: – Он с этим злодеем давно воюет. Иванду, если честно, здесь вроде полицейского…

Негр почесал затылок, встал, откашлялся, вытащил и спрятал кинжал, затем произнес:

– Злодей наш – фигура страшная, просто сказочная. Ростом средний, пухленький, выглядит моложаво, хотя лет ему – ой как много! Шутник, прикольщик, но шуточки у него все злые, под стать натуре.

– Черный юмор, одним словом! – весело воскликнул Мак-Смоллет, но под тяжелым взглядом негра поспешно зажал рот руками.

– Злой юмор, – мрачно сказал Иванду. – Аккуратист он еще, педант. Бананы не любит. Людоедствует помаленьку. В науке толк знает. К женскому полу прохладен, к мужскому агрессивен, боя… писателей терпеть не может.

– Это еще почему? – возмутился я.