Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

Загоним ее в такой угол, где можно лишь ненавидеть, пускай саму себя, но – ненавидеть. Есть, правда, вероятностная вилка. Маленький шанс, что один-единственный сотрудник Ночного Дозора, не знакомый толком с оперативной работой…

Ноги подкосились – я действительно не привык так долго находиться в сумраке. Я упал бы на колени перед Завулоном, чего мне ужасно не хотелось. Семен скользнул сквозь сумрак и поддержал меня за плечи. Наверное, он сто пятьдесят лет этим занимается.

– Не знакомый с работой в поле… – повторил я.

 – Возьмет да и не станет действовать по схеме. Не станет жалеть и утешать девушку, для которой жалость – смертельна. Значит, надо его отвлечь. Создать такую ситуацию, чтобы он был занят по уши. Чтобы его кинули на второстепенное задание, да еще и завязать на этом задании личной ответственностью, симпатией – всем, что под руку подвернется. Ради этого и рядовым вампиром можно пожертвовать. Верно?

Завулон начал трансформироваться обратно. Он стремительно обретал прежний скорбно-интеллигентный облик.

Смешно. Зачем? Я видел его таким, каким он стал в сумраке, стал однажды и навсегда.

– Многоходовка, – повторил я. – Ручаюсь, матери Светланы вовсе не обязательно умирать от смертельной болезни. С вашей стороны было маленькое вмешательство, в рамках допустимого… Но тогда и у нас есть права.

– Она наша! – сказал Завулон.

– Нет. – Я покачал головой. – Не будет никакого прорыва инферно. Ее мать поправится. Сейчас я поеду к Светлане… и расскажу ей все. Девушка придет в Ночной Дозор.

Завулон, вы проиграли. Все равно – проиграли.

Разбросанные по крыше клочья одежды поползли к Темному магу, срослись, прыгнули, одевая его, грустного, обаятельного, преисполненного печали обо всем мире.

– Никто из вас не уйдет отсюда, – сказал Завулон. За его спиной начала клубиться Тьма, будто раскрывались два огромных черных крыла.

Илья снова засмеялся.

– Я сильнее вас всех. – Завулон покосился на Илью. – Твои заемные силы небезграничны. Вы останетесь здесь навсегда, в сумраке, глубже, чем когда-либо боялись заглянуть…

Семен вздохнул и сказал:

– Антон, а ведь он до сих пор не понял.

Я повернулся и спросил:

– Борис Игнатьевич, ведь в маскараде больше нет необходимости?

Молодой нагловатый оперативник пожал плечами:

– Конечно, Антошка. Но мне столь редко выпадает наблюдать шефа Дневного Дозора в действии… прости уж старика. Надеюсь, Илье в моем обличье было столь же интересно…

Борис Игнатьевич обрел прежний облик.