Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

 – Ваши документы…

Интересно, что мне собираются пришить? Пьянство в общественном месте? Вернее всего.

Опустив руку в карман, я коснулся амулета. Едва теплый. Но тут многого и не надо.

– Меня нет, – сказал я.

Две пары глаз, обшаривающих меня в предвкушении добычи, опустели, их покинула последняя искра разума.

– Вас тут нет, – хором повторили оба.

Программировать их времени не было. Я бросил первое, что пришло в голову:

– Купите водки и отдыхайте. Немедленно. Шагом марш!

Видимо, приказание упало на подходящую почву.

Схватившись за руки, будто малыши на прогулке, милиционеры рванули по переходу к киоскам. Я почувствовал легкое смущение, представив последствия своего приказа, но времени выправлять положение не было.

Из перехода я выскочил в полной уверенности, что уже опоздал. Нет, как ни странно, мальчик далеко не ушел. Стоял, чуть покачиваясь, метрах в ста. Вот это сопротивляемость! Зов звучал с такой силой, что казалось странным, почему редкие прохожие не пускаются в пляс, почему троллейбусы не сворачивают с проспекта, не врываются в подворотню навстречу сладостной судьбе…

Мальчик оглянулся.

Кажется, посмотрел на меня. И быстро пошел вперед.

Все, сломался.

Я двинулся следом, лихорадочно решая, что буду делать. Стоило бы дождаться бригады – ей ехать минут десять, не больше.

Но как-то нехорошо выйдет – для мальчика.

Жалость – штука опасная. Сегодня я поддавался ей дважды. Вначале в метро, истратив заряд амулета на бесплодную попытку сбить черный вихрь.

А теперь снова, двинувшись вслед за мальчиком.

Много лет назад я услышал фразу, с которой никак не хотел соглашаться. Не соглашаюсь и до сих пор, хотя уж сколько раз убеждался в ее правоте.

«Благо общее и благо конкретное редко встречаются вместе…»

Да, я понимаю. Это правда.

Но, наверное, есть такая правда, которая хуже лжи.

Я побежал навстречу Зову. Я слышал его наверняка не так, как слышал мальчик. Для него призыв был манящей, чарующей мелодией, лишающей воли и сил.

Для меня, наоборот, будоражащим кровь набатом.

Будоражащим кровь…

Тело, над которым я издевался неделю, бунтовало. Мне хотелось пить, не воды – я способен без всякого для себя вреда утолить жажду грязным городским снегом, не спиртного – шкалик с поганой сивухой был под рукой и тоже не принес бы мне вреда. Мне хотелось крови.

И не свиной, не коровьей, а именно человеческой. Будь проклята охота…

«Ты должен пройти через это, – сказал шеф.