Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

Без проблем.

– Только это все мелочи, Антон. Тебе подобная акция поднимет уровень, но меня не спасет. Главное – девушка с черной воронкой.

– Ею уже занимаются, Ольга. Меня… нас от задания отстранили.

– Ничего. Им не справиться.

– Да? – с иронией спросил я.

– Не справиться. Борис Игнатьевич – сильный маг. Но в иных областях. – Ольга насмешливо прищурилась. – А я занималась прорывами инферно всю жизнь.

– Вот почему война! – сообразил я.

– Конечно. Таких выплесков ненависти в мирное время не бывает.

Гаденыш Адольф… у него было много поклонников, но его спалили бы в первый же военный год. Вместе со всей Германией. У Сталина ситуация была иной, чудовищно много обожания… мощный щит. Антон, я, простая русская женщина… – мимолетная улыбка показала все отношение Ольги к слову «простая», – всю последнюю войну занималась тем, что прикрывала врагов своей страны от проклятий. За одно лишь это я заслужила помилование. Веришь?

– Верю. – Мне показалось, что она захмелела.

– Сволочная работа… всем нам приходится идти против человеческой природы, но заходить настолько далеко… Так вот, Антон.

Они – не справятся. Я – могу попробовать. Хотя полной уверенности нет и у меня.

– Ольга, если все так серьезно, ты должна подать рапорт…

Женщина покачала головой, оправила мокрые волосы:

– Не могу. Мне запрещено общаться с кем-либо, кроме Бориса Игнатьевича и партнера по заданию. Ему я сказала все. Теперь могу лишь ждать. И надеяться, что мне удастся справиться – в самый последний момент.

– А шеф этого не понимает?

– Думаю, что, наоборот, понимает.

– Вот оно что… – прошептал я.

– Мы были любовниками. Очень долго. И вдобавок друзьями, что встречается реже… Итак, Антон. Сегодня решаем вопрос с мальчиком и психованной вампиршей. Завтра ждем. Ждем, пока не прорвется инферно. Согласен?

– Мне надо подумать, Ольга.

– Славно. Думай. А сейчас мне пора. Отвернись…

Я не успел. Наверное, Ольга сама виновата в этом. Не рассчитала, сколько времени ей отпущено.

Это действительно выглядело отвратительно. Ольга задрожала, выгнулась дугой. По телу прошла волна: кости изгибались, будто резиновые. Кожа лопалась, обнажая кровоточащие мышцы. Через мгновение женщина превратилась в смятый комок плоти, бесформенный шар. И шар все съеживался и съеживался, обрастая мягкими белыми перьями…

Полярная сова вспорхнула с табуретки с криком полуптичьим-получеловеческим. Метнулась к облюбованному месту на холодильнике.