Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

– У вас депрессия, Светлана, – ляпнул я, прежде чем сообразил, что вытянул диагноз из ее же памяти. Но девушка не обратила на это внимания.

– Наверное. Ничего, вот солнышко выглянет… Спасибо, что беспокоитесь, Антон.

На этот раз улыбка была более искренняя, хотя все равно вымученная.

Сквозь сумрак раздался шепот Ольги:

– Антон, минус десять сантиметров! Воронка приседает! Антон, аналитики работают, продолжай общение!

Что я делаю правильно?

Этот вопрос – он пострашнее, чем «что я делаю неправильно».

Если ты ошибаешься – достаточно резко сменить линию поведения. Вот если попал в цель, сам того не понимая, – кричи караул. Тяжело быть плохим стрелком, случайно угодившим в яблочко, пытающимся вспомнить движение рук и прищур глаз, силу пальца, давящего спуск… и не признавая, что пулю направил в цель порыв безалаберного ветра.

Я поймал себя на том, что сижу и смотрю на Светлану. А она на меня, молча, серьезно.

– Простите, – сказал я. – Светлана, простите, ради Бога. Ввалился вечером, лезу не в свое дело…

– Ничего.

Мне даже приятно, Антон. Хотите, я напою вас чаем?

– Минус двадцать сантиметров, Антон! Соглашайся!

Даже эти сантиметры, на которые уменьшается вихрь обезумевшего инферно, подарок судьбы. Это человеческие жизни. Десятки или даже сотни жизней, вырванные у неминуемой катастрофы. Не знаю, как это происходит, но я повышаю сопротивляемость Светланы к инферно. И воронка начинает таять.

– Спасибо, Светлана. С удовольствием.

Девушка встала, пошла на кухню.

Я – следом. В чем же дело?

– Антон, готов предварительный анализ…

Мне показалось, что в прикрытом шторами окне мелькнул белый птичий силуэт – пронесся вдоль стены, следуя за Светланой.

– Игнат работал согласно общей схеме. Комплименты, интерес, обожание, влюбленность. Это ей нравилось, но вызвало рост воронки. Антон, ты идешь другим путем – сочувствие. Причем сочувствие бездеятельное.

Рекомендаций не последовало, значит, никаких выводов аналитики еще не сделали. Но по крайней мере я знал, как мне поступать дальше.

Грустно смотреть, сочувственно улыбаться, пить чай и говорить: «У тебя усталые глаза, Света…»

Мы ведь перейдем на «ты», верно? Обязательно перейдем. Не сомневаюсь.

– Антон?

Я слишком долго на нее смотрел. Светлана застыла у плиты с тяжелым, матовым от водяной мороси чайником. Не то чтобы она испугалась, это чувство уже было ей недоступно, выпито черной воронкой дочиста. Скорее девушка смутилась.

– Что-то не так?

– Да.