Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

– Светлана, такого никто не вправе требовать…

– Да. Конечно. Я рассказала маме… и она велела забыть про это. Сказала, что с собой покончит, если я на такое решусь. Что ей… все равно умирать. А мне калечиться не стоит. Не надо было ничего говорить. Надо было отдать почку. Пусть бы потом узнала, после операции. Даже рожать с одной почкой можно… были прецеденты.

Почки. Какая глупость. Какая мелочь. Час работы для настоящего белого мага. Но нам не позволено лечить, каждое настоящее исцеление – индульгенция Темному магу на проклятие, на сглаз.

И вот мать… родная мать, сама того не понимая, в секундном порыве эмоций, говоря на словах одно, запрещая дочери даже думать об операции, проклинает ее.

И вспухает чудовищный черный вихрь.

– Я теперь не знаю, что и делать, Антон. Глупости какие-то творю. Сегодня чуть не прыгнула в постель с незнакомым человеком. – Светлана все же решилась это сказать, хотя, наверное, сил потребовалось не меньше, чем на рассказ о матери.

– Света, можно что-то придумать, – начал я.

 – Понимаешь, главное – не опускать руки, не казниться понапрасну…

– Я же специально сказала, Антон! Я знала, что она ответит! Я хотела, чтобы мне запретили! Ей проклясть меня надо, дуру чертову!

Светлана, ты не знаешь, насколько права… Никто не знает, какие механизмы тут задействованы, что происходит в сумраке и какая разница между проклятием незнакомого человека и проклятием любимого, проклятием сына, проклятием матери. Вот только материнское проклятие – страшнее всего.

– Антон, спокойно.

Голос Ольги отрезвил меня вмиг.

– Слишком просто, Антон. Ты работал с материнскими проклятиями?

– Нет, – сказал я. Сказал вслух, отвечая сразу и Светлане, и Ольге.

– Я виновата. – Светлана покачала головой. – Спасибо, Антон, но я и впрямь виновата.

– Я работала, – донеслось из сумрака. – Антон, милый, это не так выглядит! Материнский гнев – яркая черная вспышка и большая воронка. Но рассеивается она вмиг. Почти всегда.

Может быть.

Я не стал спорить. Ольга специалист по проклятиям, и она повидала всякое. Да, конечно, родному ребенку не пожелают зла… уж надолго – не пожелают. Однако бывают исключения.

– Исключения возможны, – согласилась Ольга. – Сейчас ее мать проверят полностью. Но… я не стала бы рассчитывать на быструю удачу.

– Светлана, – спросил я. – А иного выхода нет? По-другому помочь твоей матери? Кроме трансплантации?

– Нет. Я врач, я знаю. Медицина не всесильна.