Искатели неба: Холодные берега. Близится утро

Со стены торчали исполинские оленьи рога, давшие когда-то название всему ресторану. В зале такие же к стене прибиты, только эти куда более ветвистые, красивые.

Нико сидел в громадном мягком кресле, одна седая голова над столом торчала. Смотрел на меня задумчиво, и я почему-то понял – в руке у Нико и впрямь пулевик.

– Не будешь ты стрелять, – сказал я. – Ты жадный, конечно, и риск любишь. Только…

– Что «только»?

– Ты еще и любопытный, Нико.

Секунду старик молчал, потом закряхтел, захихикал:

– А что еще мне остается, Ильмар? Икру ложками есть и шампанским запивать? Меня с того пучит.

Девочек молоденьких приглашать – так ведь раз в год если что получится… уже праздник. Деньги… с собой не заберу. Что мне, на железный гроб копить? В деревянном теплее, знаешь ли. Искупитель вовсе без гроба остался, и то не жалуется.

Вот такой он и был, Нико, хозяин ресторана и воровского притона, скупщик краденого, подлец и богохульник.

Сволочь, но родная сволочь, и умная.

А мне сейчас и впрямь своего ума не хватало.

– Глянь… – брезгливо сказал Нико, кидая на стол бумажные листки. Я подошел, склонился, глянул. Листовки маленькие, с теми же рисунками и текстами, что на плакате. Только здесь рисунки были цветные. На цветном Марк был вообще как живой, зато я последнее сходство утратил.

– Раскрасили? – полюбопытствовал я.

– Да нет. Говорят, машину печатную сделали, что семью красками печатает. Дорогая штука. Каждый такой листок железную монету стоит.

– И что, их тоже на стены вешали?

– Уважаемым людям раздавали.

Капитанам на корабли. Офицерам, а те солдатам показывали. А кое-где и на стенах… в людных местах, чтоб не сорвали. Только все равно посрывали, висит теперь твоя морда в бедняцких домах, интерьер облагораживает.

Я еще раз глянул на свой цветной портрет. Взял обе листовки, спрятал в карман.

– Возьму на память.

– Бери. Я от твоей физиономии восторга не испытываю. Ни от живой, ни от нарисованной. Чего в Амстердам-то заявился?

– Подальше ринулся.

Думал, на другом конце Державы никто меня искать не станет.

Нико нехорошо засмеялся:

– И как, не ищут?

– Плакаты чуть ли не гуще висят, – признал я. – Подвел меня Маркус. Впутал в свои дела.

– Где пацана-то оставил? – небрежно спросил Нико.

Засмеявшись, я покачал головой.

– Вот ты о чем, Нико. Брось. Не знаю я, где мальчишка. Хотел бы знать, но не знаю.

Отойдя к окну, я уставился на улицу. Была она в меру людная, в меру шумная.