Лето волонтёра

Она идет по всей Галактике, Прежние и Инсеки делят территории и захватывают чужие миры, собирая смыслы на пути к сингулярности.

Только Земля теперь вне этой войны.

Я поймал взгляды девчонок. Дарина смотрела испуганно и напряженно, а Наська – с живейшим интересом.

– Не собираюсь я никуда уходить! – возмутился я. – Тем более, Продавец ничего толком не сказал! Им нужна помощь, мир в опасности… знаешь, я убедился: мир всегда в опасности, а помощь нужна всем.

Дарина расслабилась, а Наська огорчилась.

– И никаких сроков, кстати, он не называл, – успокоил я и себя, и Дарину.

 – Никто ведь не запрещает спасать мир в рабочем порядке? Может, мне стоит выучиться, начать работать и уладить конфликт между цивилизациями.

– Учиться – скучно, – сообщила Наська. – Я хочу закончить школу в следующем году. Я почти все знаю, я посмотрела учебники.

В этом я не сомневался. Обучение в Гнезде идет совсем на других скоростях.

– Закончишь, а дальше? – спросил я скептически. – В десять лет?

– Между прочим, мне будет одиннадцать!

– И что станешь делать?

– Отдыхать! – Наська встала, прихватила еще кусок пиццы, сообщила: – С колбасой еще ниче, а с рыбой подгорела… Я домой!

Дарина против ожиданий ничего не сказала, хотя обычно она Наську строит и наглеть не дает.

Мелкая подмигнула ей, а меня хлопнула по руке.

– Без меня мир не спасай, лады? Ты мой главный герой! Ну, после Человека-паука, конечно.

– Почему после Человека-паука? – неожиданно обиделся я.

– Он такой красавчик! – сказала Наська драматическим шепотом.

Я демонстративно прошел за ней в прихожую и убедился, что девочка ушла. Потом вернулся на кухню.

Дарина все так же сидела, кутаясь в халатик, перед куском остывшей пиццы. Я обнял ее за плечи.

– Эй… я не собираюсь никуда бежать и никого спасать.

– Знаю…

– С чего вдруг мелкая прибегала? Ты ей звонила?

– Угу. Наська в аптеку сбегала, я попросила. По женским делам.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это может значить.

Потом я смущенно сказал:

– Рановато, наверное. Но она же растет.

– Это мне, Максим, – сказала Дарина. – Это я стала девушкой, понимаешь?

– Э… – ответил я, складывая воедино стражу, что-то шепнувшую Дарине, повязанную вокруг пояса футболку, принятый в одиночестве душ и шумящую в ванной стиральную машину.

– У Измененных детей не бывает, – сказала Дарина. – У меня никогда раньше не случалось… критических дней. Теперь есть. Видимо, Высший что-то исправил.