Ночной Дозор

Он был легкий, совсем легкий, в сумеречном мире меняется не только ход времени. – Очнись!

Он не реагировал. Мальчик и так сотворил то, на что другим требуются месяцы тренировок, – сам вошел в сумрак. А сумеречный мир обожает пить силы.

– Тащи! – Ольга взяла командование на себя. – Тащи его, живо! Он не очнется сам!

И это было труднее всего. Я проходил курсы неотложной помощи, но вытаскивать из сумрака по-настоящему мне еще никого не приходилось.

– Егор, приди в себя! – Я похлопал его по щекам. Вначале слабо, потом перешел на полновесные оплеухи.

 – Ну же, парень! Ты уходишь в сумеречный мир! Очнись!

Он становился все легче и легче, истаивал у меня в руках. Сумрак пил его жизнь, вытягивал последние силенки. Сумрак менял его тело, превращал в своего обитателя. Что же я натворил!

– Закрывайся! – Голос Ольги был холодным, отрезвляющим. – Закрывайся вместе с ним… дозорный!

Обычно я создавал сферу больше минуты. Сейчас справился секунд за пять. Вспышка боли – будто в голове взорвался крошечный заряд.

Я запрокинул голову, когда сфера отрицания вышла из моего тела и окутала меня радужным мыльным пузырем. Пузырь рос, надувался, неохотно вбирая в себя и меня, и мальчишку.

– Все, теперь держи. Я ничем не могу тебе помочь, Антон. Держи сферу!

Ольга была не права. Она помогала уже одними советами. Наверное, я и сам сообразил бы создать сферу, но мог потерять еще несколько драгоценных секунд.

Вокруг стало светлеть. Сумрак все еще пил наши силы, у меня – с трудом, у мальчишки – вволю, но теперь в его распоряжении было лишь несколько кубических метров пространства.

Здесь нет обычных физических законов, но есть их аналоги. Сейчас в сфере создавалось равновесие между нашими живыми телами и сумраком.

Либо сумрак растворится и выпустит добычу, либо мальчишка превратится в обитателя сумеречного мира. Насовсем. Такое бывает с магами, выложившимися до конца, по неосторожности или по необходимости. Такое бывает с новичками, не умеющими толком защищаться от сумрака и отдающими ему больше, чем следует.

Я посмотрел на Егора: его лицо серело на глазах. Он уходил в бесконечные просторы теневого мира.

Перекинув мальчишку на правую руку, я левой вынул из кармана перочинный нож. Зубами открыл лезвие.

– Это опасно, – предупредила Ольга.

Я не ответил. Просто полоснул себя по запястью.

Сумрак зашипел, как раскаленная сковорода, когда брызнула кровь. У меня помутилось в глазах. Дело было не в потере крови, вместе с ней уходила сама жизнь.