Осенние визиты

– Кто ты?

– По сложившейся в эти мгновения традиции… – Человек, который казался его ожившим отражением, снова улыбнулся. – Мне бы следовало придумать имя с корнем «Виз». Визионист, например. Создатель образов. К счастью, это не обязательно. Зови меня Слава.

– Я не верю в тебя, – сказал Ярослав.

– Понятно. Но это уже ничего не меняет.

Он подошел к нему, мягко забрал из руки пистолет.

– Успокойся. Мне нужны одежда, чашка кофе и совет. Мне нужна твоя помощь.

12

Сегодня днем Аркадий Львович впервые почувствовал боль.

Он готовил обед, размешивая в кастрюльке содержимое яркого пластикового стаканчика. Такой суп полагалось готовить в микроволновке, но нехитрый эксперимент подтвердил относительность всех инструкций. Вполне приличный, почти домашний супчик…

Тонкая игла кольнула в спину, под правой лопаткой. Мгновенная, но предельно острая боль… Аркадий Львович тихо охнул, замирая. Боль исчезла.

Вот как это начинается. С короткой боли.

С легкого недомогания. С кашля по утрам.

Он постоял, бездумно глядя, как кружатся в кипятке быстро набухающие овощи. Потом налил в стаканчик кипятка из чайника, выплеснул в кастрюлю. Положил стаканчик на подоконник, в башенку пустых упаковок из-под йогурта и таких же супов. Дочке пригодится – рассаду выращивать. Доживет ли он до этой рассады, интересно.

Есть уже не хотелось, но Аркадий Львович стоически дождался, пока суп сварится, и налил полную тарелку. Нечего давать болезни поблажки.

Организм должен бороться, ему нужны силы.

Почему это случилось именно с ним?

Обида уже давно стерлась, утратила яркость. К кому, в конце концов, претензии? В Бога он не верил, образ жизни всегда вел здоровый. Просто не повезло. И ведь жизнь уже проходит, в любом случае долго бы он не протянул. Ну, увидел бы третье тысячелетие… А что в нем будет нового?

Наверное, все дело в честолюбии. Каждому хочется оставить след в жизни – и не просто строчкой в энциклопедии, этого он уже добился.

Человек – центр мира, так он ощущает себя, и лишь это заставляет жить. Понимая разумом, что после твоей смерти все останется таким же – лишь без тебя, сердцем это принять невозможно.

И пока срок твой не отмерен, вопреки разуму веришь – еще можно успеть. Стать центром мира, стать стержнем чужих судеб, совершить что-то невозможное.

Теперь – все.

Он закончит… наверное, свою последнюю книгу.