Проводник Отсюда (Сборник)

– И какие же? Их было так много…

– Сегодняшнее – не ночевать в Оазисе. И вечное – забыть про свой Дар.

– Нет. – Я даже смог улыбнуться. – Конечно же, нет.

– Ты получишь лучшую в мире Дорогу. Без холода и жары, одиночества и грусти, врагов и…

– Нет.

Властелин Дорог кивнул. Улыбнулся в ответ – мягко, совсем как человек. Задумчиво сказал:

– Сегодня я постараюсь тебя убить.

Я повел плечами, сбрасывая рюкзак. И ответил:

– А я не буду стараться. Но убью.

Наши клинки встретились – узкие полосы посеребренной стали, хранящие память бесчисленных поединков…

Наши взгляды столкнулись – тверже, чем металл оружия, смертоноснее, чем лезвие мечей…

– До скорого… – не то прошептал, не то подумал я, отбивая стремительный точный выпад, прежде чем мой клинок распорол его горло.

И снова повторил, уже стоя над неподвижным телом, медленно тающим, превращающимся в песок пустыни и бетонную крошку Дорог: – До скорого, Властелин…

Оазис был мал. Настолько мал, что никакого Хранителя в нем не оказалось.

Но все же я выполнил положенные ритуалы: очистил от песка и сора родник, собрал с деревьев сухие ветки и сложил их на старое кострище, подобрал с земли опавшие, но неиспорченные плоды.

Рюкзак я повесил на ветке самого большого дерева, между корнями которого расстелил одеяла и вонзил в землю меч. Клинку тоже необходимо набраться сил – а Властелин до завтрашнего утра не появится.

– Спасибо за отдых, – негромко сказал я, обращаясь то ли к роднику, то ли к дубу, под которым решил заночевать.

Если твой враг – Властелин Дорог, то не стоит ссориться с Хранителями Оазисов даже в мелочах.

Из пустыни внезапно налетел ветер. Короткий, сильный порыв. Деревья гневно зашуршали.

– Послушай… – прошептал мне ветер. – Подумай…

Я скосил глаза на меч. Сказал, пытаясь оставаться спокойным:

– Это не по правилам.

– Правила устанавливал я.

– Но не тебе дано их менять.

– Я не вмешиваюсь. Я лишь спрашиваю… Зачем тебе твой Дар? Ведь он не приносит счастья – наоборот. Сегодня ты будешь счастлив, завтра – нет, хоть и сделаешь кого-то счастливым навсегда…

– Неподвластным тебе.

– И это тоже. Но мелочи не тревожат меня, поверь. Один из миллионов, тысячи из миллиардов… Мелочи, друг мой, мелочи… Ты придаешь моей жизни остроту – и потому до сих пор жив. Но мне жалко тебя. Послушай…

Я выхватил из земли клинок. Рубанул им поперек упругих струй ветра, навстречу вкрадчивым словам и фальшивой жалости. Голос превратился в невнятное бормотание и стих.